Эван Макгрегор признался, что в молодости был большим любителем женщин, и рассказал о том, что заставило его стать верным семьянином.
Вы можете загрузить свою фотографию
 |
Он был слесарь, а она – герцогиня-вредина. «Я не ем такую колбасу, она жирная», – орала Светка, кудельками желтыми трясла, и за неимением другой колбасы ее отец покорно выковыривал из мясных пластиков кругляши жира, носом шишковатым клевал. Любовь, конечно. С первого взгляда.
Говорят, отцовская любовь – приобретенная; не зря, мол, младенцы так часто похожи на отцов – мужчина должен распознать в новорожденном свое чадо, чтобы преисполниться чадолюбия. Так вот: его отцовское чувство было врожденным. Материнское чрево вытолкнуло Светку будто прямиком в его руки-лопаты.
Пришел срок – и вывалилась вредина крикливым красным комком. А он – слесарь какого-то там разряда – не раздумывая, зачадил своей любовью.
В молодости он служил на корабле. Был даже в Японии, откуда привез красивые веера и, говорят, коллекцию неприличных открыток. К жене его, парикмахерше, я особенно не присматривался. Белокуростью и красноватой кожей герцогиня-вредина была в нее.
Белокуростью и красноватой кожей герцогиня-вредина была в мать.
Мы были соседями. Когда они переехали в наш дом, в свою двушку на третьем, мне было лет пять. Светка была еще крикливым кульком, а скоро не только орала без всякого повода, но и топотала не по делу. «Уйди, – кричала она на весь двор, – уйди!» – пристукивала толстенькими ножками, держась рукой за коляску, а коляску придерживал отец. Отец стоял рядом с дочерью, положив руку ей на голову, та требовала, чтобы он ушел. Потому, вероятно, что чего-то не дал, не понял, не успел. Герцогиня-вредина, лучше не скажешь.
Однажды Светка обожралась шоколадом и блевала прямо на улице, в кустах возле подъезда. Отец придерживал свою любовь за розовое оборчатое платьице, а та тряслась над кустами, изрыгая лишнее. На отца было страшно смотреть – словно дочь выблевывала не шоколад, а его собственную кровь.
Слесарь не стеснялся своей любви. Для него, невысокого кряжистого мужчины, любить вслух было чем-то таким же естественным, как день, как ночь, как деревья в парке или на поляне зеленая трава. «Светочка», – говорил он, не выговаривая толком первой «с», получалась «веточка» – образ, который не подходил Светке совершенно.
|
