Эван Макгрегор признался, что в молодости был большим любителем женщин, и рассказал о том, что заставило его стать верным семьянином.

А у соседнего окна поднялся новый шум. Старуха, которая только что приседала и тряслась – выла нечленораздельно, гул разбегался по залу, по высоким его потолкам, когда-то украшенным лепниной. Она кидалась на стойку, будто желая укусить, а по другую сторону стекла – мне было видно – сидела девушка, тоненькая, беленькая, хорошенькая, кажется.
Старуха кидалась, кричала, требовала, и на каждое ее слово девушка головой мотала – будто слова и правда материальны, бьют по щекам и так, и эдак. Если б я прежде своими глазами не видел старухиных приседаний, то ни за что не поверил бы в ее способность не только скалить зубы, но и жалко улыбаться.
– Следующий! – выкрикнула наша тетка, подняв пустые глаза, – подходите!
Матерное слово он произнес с расстановкой, задержавшись на первой буравящей гласной.
Мужчина в пальто шагнул, толкнулся к окошку, хотел шепнуть, наверное, но получилось, что рявкнул:
– Ты мне только одно скажи: кто тебя такую …? – дальше было непечатно.
Матерное слово он произнес с расстановкой, задержавшись на первой буравящей гласной. Поглядел и удалился со своей неотправленной посылкой. А она – за окошечком – завизжала.
Ранее в рубрике «Женщина глазами гея»:
|