Эван Макгрегор признался, что в молодости был большим любителем женщин, и рассказал о том, что заставило его стать верным семьянином.
Вы можете загрузить свою фотографию
 |
Я вспомнил о ней в ресторане. Мы сидели с новым знакомым, он рассказывал о своих подопечных. «…Знаешь, какие они письма пишут? – кипуче говорил он. – Мужчины так не пишут, у них все проще и скучней. А женщины…. У них такие истории, мама дорогая…». Я с трудом мог представить, что моя бывшая соседка тоже может пылко писать, но возможности такой все же не исключил. Мало ли…
Немного испуганная, но для соседства удобная.
Соседка была белая и бледная. Лет сорока. Казалось, что она все время стесняется, спрятаться хочет, но не получается, и потому эти мелкие шажки – то в сторону, то немного назад, когда встречаешься с ней на лестничной площадке, – и голос шелестящий, сконфуженный немного, и юбки эти, шерстяные во все времена года, клетчато-бежевые.
Немного испуганная, но для соседства чрезвычайно удобная. Стены между квартирами были не слишком толстыми. Слева или стучали, или ругались, над головой вечно цокали каблуки и текла вода, а справа даже телевизора слышно не было.
О себе соседка напоминала редко и однообразно. Временами сквозь стену просачивался тихий стон. Я не сразу понял, что это песня. А для того, чтобы распознать ее, мне понадобилось как-то проснуться среди ночи: «…есть город золотой с прозрачными воротами и ясною звездой».
Я был уверен, что звуки издает не компакт-диск, а пластинка. Крутится тарелочка на старом проигрывателе, а проигрыватель стоит в нише старомодной стенки – там, где должен бы находиться телевизор.
Слева или стучали, или ругались, над головой вечно цокали каблуки и текла вода, а справа даже телевизора слышно не было.
Ночь, соседка слушает любимую песню, думает о чем-то трепетном – с этим и заснул опять, а позднее уже безошибочно угадывал, когда за стеной разливается лирика – то поздним вечером, то ночью, а то и утром рано-рано.
Песня была всегда одна и та же: город золотой… ясною звездой… блеяньем тонким. Наверное, какое-то важное переживание увязалось у соседки с этой мелодией, и та стала ее жизненным лейтмотивом – однообразным, может быть, но не раздражающим.
|
