Жены Владимира Петровича

Из всех жен Владимира Петровича я знаком с двумя – второй и третьей. Первую знаю только по фотографиям. Эта изящная смуглянка с короткой темной стрижкой была его первой, еще студенческой, любовью и матерью его первого ребенка. «Вовка-пароход делает деньги и детей», – поведала мне Инна, родная сестра Владимира Петровича. Для нее, едкой остроумицы, он – «Вовка-пароход», для других – шеф, начальник, директор, полубог, не меньше.

Я помню, мы заходили к нему на работу, нужно было ему что-то отдать. Пришлось подождать немного – начальства на месте не было. В офисе царило рабочее оживление, но вдруг воздух тревожно загудел, а потом разом утратил все звуки – только метроном мерно застучал. Владимир Петрович, выщелкивая каблуками своих ботинок упругий стук, шел меж столов, осматривал территорию – кивал головой направо и налево, горделивый, седой, как лунь, с гусарской выправкой, а сам чем-то похожий на племенного жеребца.

Из всех жен Владимира Петровича я знаком с двумя – второй и третьей.

– Слушай, а ты-то его не боишься? – шепнул я Инне, заробев от этой тревоги, так внятно прописавшейся в служебных помещениях.

– Я Вовку в трусах видела, – ответила та. По возрасту Инна годится «Вовке» в дочери: ему скоро шестьдесят, ей чуть за сорок. Но отношение у Инны к брату, скорее, покровительственное.

Его актуальная жена сидит дома, с бывшей женой он ездит в гости к общим детям.

– Пролетарий, но сердечный, – говорит она, умудряясь всего в двух словах дважды согрешить против истины. Владимира Петровича, любителя костюмов стального цвета и щегольских остроносых ботинок, можно в худшем случае принять за мещанина во дворянстве, но никак не за пролетария. К тому же его зацикленность на собственной персоне настолько самоуверенна, что в праве его на эгоизм не хочется даже сомневаться.

«Пролетарий, но сердечный», – говорит она, умудряясь всего в двух словах дважды согрешить против истины.

Его актуальная жена сидит дома, с бывшей женой он ездит в гости к общим детям. Он бы и самой первой – той, смуглянке – наверняка нашел бы применение. Но контакта с ней нет. Она живет в другом городе, замужем, просит не беспокоить.

– Живет, как хочет. Там у него что угодно – пламенный мотор, кожаный мешок для перекачивания крови, но никак не средоточие сердечности, – со смехом возражаю я Инне, которая приходится мне приятельницей.

Матери его детей возникают будто грибы после дождя – внезапно, разом и уже с готовенькими ребятишками.

– Ты его не знаешь, – бурчит она.

– И не стремлюсь, – отвечаю я, но в этом месте немного лукавлю.

Мне не очень интересен успешный бизнесмен Владимир Петрович, но к брату Вовке, мужу Владимиру и любовнику, скажем, «Володеньке», я бы присмотрелся. Я никогда не видел, чтобы он открыто интересовался женщинами. Какая часть женского тела для него особенно притягательна – ни для кого не секрет, но на моих глазах не было такого, чтобы он открыто с кем-то флиртовал. Матери его детей (а следовательно, и любовницы) возникают будто грибы после дождя – внезапно, разом и уже с готовенькими ребятишками.

Метки: дети, семья, измена, любовница, муж и жена, женщина глазами мужчины, женщина глазами гея, Константин Кропоткин

Источник фотографий: Shutterstock.com.