Как я готовила борщ

А если суп генетически модифицировать, он будет как в том ресторане?
А если суп генетически модифицировать, он будет как в том ресторане?

С остальными овощами просто: капусту и морковку я покупаю уже нарезанные, в герметичном пакете. То же самое и со свеклой. Умная машина режет твердую свеклу тоненько-тоненько, с восьмушку спички. Такая нарезка называется «жюльен» (у меня довольно много теоретических кулинарных знаний). Тушу ее немножко на сковородке с несколькими каплями оливкового масла. Иногда, по вдохновению, кидаю туда еще несколько бумажно-тонких ломтей нежирного бекона. Из-за свекольного сока бекон становится неприлично розового истошного цвета, но ничего. В кастрюле потом все сровняется, станет красным, так что ух. Я на свеклу на скуплюсь – не один пакет, а целых два. Добавлю еще немного лимонного сока, и все. Может, чеснока? Через пять минут его выну. Я как вампир – не люблю чеснок. На свой вкус добавила бы еще мелко натертого имбиря, но боюсь, семья взбунтуется. Считается, что имбирь я покупаю только для себя, пью с ним чай, и никто, кроме меня, эту странную штуку не любит.

Я не понимаю, как можно не любить имбирь.

Моя подруга родом с Кубани, знатная кулинарка, говорит, что и московский борщ, как мы его понимаем, и украинский со свининой – полная фигня, а настоящий кубанский борщ варится только с уткой. Но главный компонент кубанского борща – старое сало (что бы это ни значило). Я не понимаю, как можно есть и любить что-то, что называется «старое сало». Еще для кубанского борща необходима не наша обычная красно-фиолетовая свекла, а «розовые бураки», и борщ у них поэтому получается не густо-красный, а розово-рыжий. Но мне бледные борщи почему-то всегда казались второсортными, я им не доверяю. Мне очень нравится мой борщ. Овощи не разваренные, слегка похрустывают, и он такой яркий. Благородно-пурпурного оттенка. Высверкивает сладкий болгарский перчик и зелень (я ее порезала ножницами). На руки при этом надевала прозрачные перчатки, а посуду за меня моет машина, мой дорогостоящий маникюр от кухонных упражнений совсем не пострадал. Я не парилась, как домашняя рабыня, с этим борщом, не страдала у плиты, совсем нет. Я сварила его между делом, играючи. Да я просто умница, что там говорить.

– Вкусный у меня получился борщ? Ну скажи, вкусный? – пристаю я к мужу.

– Вкусный, вкусный, – говорит муж.

– А скажи, у кого борщ вкуснее, у меня или у моей мамы?

– Можно я не буду отвечать на этот вопрос? – говорит муж.

Все понятно. Он мог бы сказать: «Кутик, борщи у вас с Милочкой разные. Мне нравится и твой, и ее, каждый по-своему». Если честно, примерно на такой ответ я и рассчитывала. Но он, к сожалению, честный человек.

«У тебя борщ вкусный. А у Милочки – настоящий», – вот что он хочет сказать. Мы с ним уже одиннадцатый год вместе, по его несложному чухонскому лицу я читаю, как по книге.

Дались же мне эти книги.

Главное, он совершенно прав. Я и сама это понимаю.

Обидно, конечно, но ничего, ничего. Я возьму реванш. Отыграюсь на елке! Он скажет (я знаю): давай, скажет, нарядим живую елку на даче. А в квартире обойдемся этим твоим бумажным деревцем с лампочками, оно такое хорошее… И мусора от него совсем нет… И тут я скажу ему все: и про корнеплоды, и про очистки в раковине, и про маникюр, и про то, чем настоящее отличается от нарядного. Деревце с лампочками у нас и так наряжено круглый год, а на Новый год пусть вся квартира будет в хвойных иголках! Пусть эти иголки втыкаются нам в ноги, это тоже часть праздника. Возьмем цветной бумаги, разрежем на полоски и заставим детей клеить цепи. Долгими вечерами, бессмысленно, с остервенением. Назолотим грецких орехов, завернем мандарины в фольгу. А Милочка в честь праздника, может, сварит нам своего варварски-пахучего борща, а я буду ей помогать, если позволит, и даже безо всяких перчаток.