Евгения Благова итог слепого прослушивания увидела во сне

Девушка умеет управлять сновидениями. Сейчас она визуализирует финал.

«Ночь накануне была на редкость спокойной. Я летала во сне, спасала людей. Вы знаете, я могу управлять сновидениями, то есть я понимаю, что я сплю, но могу сама придумывать, что делать: хочу – полечу во Францию, хочу – встречусь с кем-нибудь. И даже то, что я пройду слепое прослушивание, я тоже видела во сне. И сегодня я чувствовала себя так, как будто все это уже со мной происходило. Хотя волнение все-таки поначалу присутствовало, но со мной были мои любимые люди, которые были в сто раз сильнее меня взволнованы, что даже со мной не разговаривали. Мама вообще была в полуобморочном состоянии. Поэтому тормошила их я. «Хочешь я тебя сфотографирую здесь?» – спрашивала я мамочку. И сама отвлеклась.

Мой талисман – это моя команда людей: мама, трое солистов из коллектива Vocal Circus, с которым я живу и выступаю, и, конечно же, мой муж. Он забрал на себя все хлопоты, а я порхала, как одуван. Меня накрасили, причесали, надели платье – рай. Вот такая поддержка дает уверенность в себе, чтобы я ни о чем больше не думала и могла выйти и спеть о том, что у меня на душе.

«Голос» – это огромный шанс для меня. Путевка в какие-то новые ощущения, возможности. Мы все понимаем, что это телевидение. Это что-то очень важное. Хочется сказать огромное спасибо всем тем людям, кто здесь трудится. Я так долго к этому шла и наконец пришла.

Свою первую песню я исполнила в детском саду. Помню, я в маминой шали и валенках распеваю «Ой, мороз, мороз». («Валенки» это были, – поправила дочь маму. – Тебе было шесть лет».)

Меня тогда окрестили будущей Руслановой и напечатали мою фотографию в местной газете.

Я счастливейший человек, я с детства знала, чем буду заниматься. Но меня никто ни к чему не принуждал, несмотря на то что мои родители – прекрасные талантливые музыканты. Мама вообще пыталась меня под крылышком оставить как можно дольше. «Зачем тебе эта Москва? Куда ты собралась?» – спрашивала она. До 18 лет удалось ей меня удержать. Потом я умотала, поступила в ГИТИС, отучилась. Кроме того что петь, я больше ничего не умею. Я даже никогда не думала о другом. Хотя занималась и в театральной студии, и танцами – обязательная программа мучения детей в детстве. Меня отдали везде где только можно и нельзя, а потом потихоньку отовсюду забирали. В итоге осталась только музыка.

Сейчас воображаю себе финал, буду визуализировать его во сне и верить, что все у меня получится».