Блуждающие сны

Материя, из которой сотканы сны

Иоанн Генрих Фузли (Fussli), "Кошмар", 1781
Иоанн Генрих Фузли (Fussli), "Кошмар", 1781

Исследования биохимических процессов, происходящих в различных участках головного мозга, проливают свет на физиологический механизма сна, но мало что дают для понимания природы сновидений. Психоанализ исходит из того, что сновидения становятся завершением драматической борьбы страстей, протекающей в бессознательном. Однако гипотеза Гобло подсказывает, что на сновидения правомерно взглянуть с другой точки зрения. Они - не финал, а начало психического процесса.

Психоанализ настаивает на сексуальном характере большинства снов, объясняя это тем, что у каждого человека великое множество запретных желаний, загнанных в бессознательное и рвущихся на свободу. Но на деле сны гораздо более разнообразны. Например, в них нередко присутствуют сцены погони, однако вряд ли кому-то придет в голову объяснять это широким распространением скрытой мании преследования.

А что, если сновидение вовсе не зеркало, в котором отражаются наши душевные конфликты и травмы? Что, если у него свое специальное предназначение, отнюдь не связанное с психическим нездоровьем?

Сны ничего не могут рассказать не только о будущем, но и о прошлом и настоящем. Они неспособны раскрыть нам секреты бессознательного, потому что не являются средствами коммуникации. Спящему не нужна смысловая информация - ведь он лишен возможности ее переработать. Кроме небольшого числа забавных, но туманных историй о пришедших в сновидениях замечательных научных идеях и открытиях нет даже намеков на то, что человек способен решить во сне хотя бы самую простую задачу.

Представим себе, что секс, сцены насилия, катастрофы и погони - не самоцель, а всего лишь строительный материал. Они - материя, из которой сотканы сновидения, но никоим образом не их суть. И проникают они в сновидения не потому, что во время сна потерявшая бдительность подслеповатая "цензура" неспособна разглядеть их под примитивными масками и удерживать в пределах бессознательного, а потому, что в них есть потребность. Но почему для конструирования своих снов человек не может подыскать материал, доставляющий больше удовольствия?

Фабрики снов

Проанализировав 10 000 сновидений, Холл пришел к выводу, что 64 процента из них связаны с печалью, дурными предчувствиями, страхами, раздражением, гневом и только 18 процентов - с радостными и веселыми ощущениями.

Если спящий сознательно или бессознательно сам участвует в выборе сюжетов для своих снов, зачем ему ночные кошмары? Можно, конечно, попытаться объяснить распространенность мучительных сновидений страхом людей перед жизнью, но почему мы упорно говорим "как во сне" о чем-то необычайно хорошем, не обращая внимания на опыт, который подсказывает каждому, что приключения во сне обычно не слишком приятны?

Произведения литературы и живописи, фильмы, спектакли родственны снам, но они приходят к нам не в ночных сумерках и не при приглушенном сознании. Их-то мы уж точно выбираем сами, но и они полны сцен, которых, казалось бы, мы должны всеми силами избегать.

Дети любят страшные сказки. Они их не возбуждают, а успокаивают и помогают быстрее заснуть. Родители не препятствуют странному увлечению. Наоборот, сами пугают ребятишек отвратительными сказочными персонажами. Да и многие взрослые читают романы ужасов и смотрят щекочущие нервы фильмы. Неясно, привлекает ли их бурное кипение страстей или рядом с этими страстями присутствует нечто более важное?

Киностудии называют "фабриками снов". Там производят продукцию, которую потребляют миллионы людей. Продукцию, в которой отрицательных эмоций явно не меньше, чем в снах.

Логика сновидения

Привяжите к пробке или спичечному коробку нитку и потяните за нее на глазах у кошки. Мурка забудет обо всем на свете и попытается догнать и поймать движущийся предмет. Собака мчится за летящей палкой или бегущим человеком. Животное ведет себя как автомат. А человек? Как часто он торопится просунуться в закрывающиеся двери вагона метро, хотя никуда не спешит. Ему это вовсе не нужно, но он это делает. Он зевает, если кто-нибудь зевает перед ним, и смеется, если смеются другие. Веселые лица возбуждают в нем радостное настроение, печальные наводят тоску.

Зрителя, следящего за сценой погони в кинофильме, иногда охватывает такое беспокойство, как будто от результата зависит его будущее. Да и вообще любое стремительное движение на экране пробуждает волнение. Конечно, бывают наивные зрители, путающие реальность с вымыслом, но речь сейчас не о них.

Человек ясно осознает, что повода для тревоги нет, однако любое живое существо устроено так, что невольно реагирует на все, что выделяется и привлекает его внимание. Причем ответ бывает немедленным и однозначным.

Беспокойство вызывается невозможностью вмешаться в происходящее или хотя бы выразить свою реакцию. Человек с детства привыкает к тому, что всякое движение символизирует приближающиеся перемены. Любые перемены связаны с ожиданием, с необходимостью быть готовым к различного рода сюрпризам. Надо поспешить и успеть принять меры, иначе можно попасть в беду.

Зритель сочувствует героям кинофильма. Ему кажется, что именно сопереживание заставляет его смеяться, радоваться, возмущаться, приходить в ярость, плакать. Но рядом с сопереживанием присутствуют стандартные механические реакции на простые раздражения. Они-то часто и пробуждают тревогу, которая должна наполниться понятным содержанием. Самый естественный способ такого наполнения для зрителя - восприятие экранных образов и событий как реальных и сопутствующее этому сопереживание. Возникающие на экране ситуации могут быть неправдоподобными, а иногда и нелепыми, но это имеет второстепенное значение и для постановщиков картины, и для ее зрителей.

Сцены секса, насилия, катастроф (как в фильме, так и в сновидении) играют роль возбуждающих воображение раздражителей, хотя они вызывают совсем не те реакции, которые стимулировали бы в жизни. Согласно принципу функциональной автономии, разработанному американским психологом Гордоном Олпортом, стимулы отрываются от своих биологических или социальных корней и начинают жить самостоятельной жизнью. Человек тоскует по морю. В молодости он зарабатывал деньги тяжелой работой матроса и проклинал свою участь, теперь он богатый банкир, неприятности забыты, а море вызывает ностальгические чувства.

Сексуальные сцены в сновидении необязательно должны быть связаны с половым влечением, а сцены насилия - с подавляемыми "зверскими" желаниями. Сон не реалистический роман. У него своя логика. В его элементах может отсутствовать смысловая нагрузка. Их назначение - не сообщать информацию, а пробуждать психические процессы.

Читайте также: сонник.