Такая история

Давайте смотреть правде в глаза: подобное случается. Вне зависимоcти от страны, национальной и расовой принадлежности, цвета глаз и волос, наличия мужа, детей, собак и попугаев. Рак молочной железы на все это не обращает никакого внимания. А значит, тем, кому пришлось с ним столкнуться, надо учиться его побеждать. Всем, вне зависимоcти от страны, национальной и расовой принадлежности, цвета глаз и волос, наличия мужа, детей, собак и попугаев.

Химиотерапия при раке молочной железы
Химиотерапия при раке молочной железы

Виктория, 31 год, Австралия:

Что мне помогло победить болезнь? Человек. Ее зовут Оливия Ньютон-Джон. Она перенесла мастэктомию — восемь месяцев тяжелой химиотерапии — и теперь помогает другим справиться со всем этим. Она победила рак груди — значит, и я смогу.

Мадлен, 33 года, Франция:

Обе мои сестры и мать беспрерывно рыдали каждый раз, когда навещали меня в клинике. Из всей семьи рак груди лишь у меня — и вместо поддержки я вижу только, что у них глаза на мокром месте. Значит, мое призвание — быть самой сильной в нашей большой семье.

Грейс, 42 года, Великобритания:

Когда я попала в клинику (мне предстояла небольшая операция — грудь удалось сохранить), то поняла: там есть женщины, находящиеся в гораздо более тяжелом состоянии, чем я. И я стала помогать: писать за них письма, читать им книги, выбирать с ними по каталогу наборы для вышивания. Мы понемногу превратились в дружную семью. И это помогло нам всем.

Эвелина, 41 год, США:

Вы когда-нибудь видели, как разлетается на кусочки красивая фарфоровая китайская ваза? У нас была такая, и, когда мне было 17 лет, мой бойфренд ее разбил. Случайно, конечно. Казалось, большего шока в жизни я не испытаю! И вот двадцать с лишним лет спустя мне показалось, что я снова вижу тысячи мельчайших осколков, которые разлетаются по всей гостиной. Мне было 38 лет, и я держала в руках медицинское заключение: аденокарценома правой молочной железы. Иными словами, рак груди.

На тот момент мы счастливо прожили с Питером 13 лет: Лизе было 12, Адаму — 8. Я была беременна третьим ребенком и на 8-й неделе обнаружила небольшое уплотнение в груди. Не придала этому никакого значения. Но муж начал нервничать и уговорил пойти к врачу. Вроде бы ничего страшного: заключение УЗИ было вполне обнадеживающим, но врач рекомендовал сделать биопсию: анализ клеток опухоли. Так вышло, что получать результаты я поехала одна (Питер улетел в Канаду на неделю) и услышала буквально следующее: обнаружены раковые клетки. Необходима срочная госпитализация. Придется удалять молочную железу. Беременность 9 недель? Придется прервать. Нам очень жаль.

Меня как молнией ударило. Показалось, моя жизнь — это хрупкая китайская фарфоровая ваза, и вот она падает на пол и во все стороны летят тысячи мельчайших осколков… Я подписала какие-то бумаги и вышла на ватных ногах из кабинета. Сказала, что пристрою детей и приеду в клинику после обеда. Села в машину и позвонила Питеру. Что я ему сказала — не помню. Как я доехала до дома — не помню. Знаю, что дозвонилась до старшей сестры и попросила ее приехать и присмотреть за детьми до возвращения Питера. Но этого я тоже не помню.

Беременность была несовместима с лечением, которое мне предстояло: мне пришлось ждать три дня, прежде чем я попала в операционную, — и это были самые страшные дни в моей жизни. А потом я поняла, что надо как-то все пережить. Мне очень помог медицинский персонал: на меня смотрели как на абсолютно нормального человека, у которого просто небольшие проблемы со здоровьем. И это по-настоящему помогло. От детей мы скрывали, что у меня рак, но потом позвонила моя мама и рассказала им: специально, она никогда не любила моего мужа. За что, не знаю (ту вазу не он разбил). Она долго объясняла им, что Питер довел меня до болезни, от которой я могу умереть. С матерью (а с тех пор прошло три года) я больше не общаюсь.

Питер сидел ночами в Интернете. Через пару недель он знал о раке молочной железы все. Он стал связываться с мужьями тех, кто прошел через это: операцию, химиотерапию, облучение. И ни единого раза он не усомнился в том, что я буду жить еще долго и счастливо. Операцию я перенесла хорошо, а от химиотерапии мне было очень плохо. Но я знала, что у меня двое детей и победить надо любой ценой. Я потеряла почти все волосы (а они были невероятно густые), не могла практически ничего есть и срывалась на крик и слезы несколько раз в течение дня. Это был год реального хождения по мукам.

И наступил момент, когда мы пришли за результатами анализов. Вдруг вторая грудь? Я не вынесу, не вынесу, не вынесу! Но я здорова! Конечно, мне надо проходить обследование каждые три месяца. Но это пустяки. Волосы отросли и даже гуще стали, я уже практически вернулась к нормальной жизни. У меня есть протез, но я им пользуюсь крайне редко. Муж говорит мне, что ему нравится: когда он смотрит на меня с одной стороны, я — зрелая женщина, а с другой — совсем юная девушка. Врачи недавно сказали, что мне в принципе можно даже беременеть. Если очень надо. Но я боюсь повторить все сначала.