Звезды знают – счастье в сумке

Третью сумочку мне подарил мой молодой человек, и я впервые посмотрела на него как на настоящего охотника! Мужчина, способный победить крокодила, — сильнее, чем Геркулес. Тем более что самое опасное в магазине Hermes не крокодил, а продавцы. Мне кажется, их не только учат рассказывать дурам вроде меня всю эту ахинею про эксклюзивных VIP-уникальных мега-атом хитовых страусов, телят и крокодилов, но также с ними проводят курс «Сто способов интеллигентно нахамить клиенту, не перегибая палку». Иначе как объяснить происхождение фразы: «Перед тем как я покажу ЕЕ вам, наденьте перчатки, иначе вы можете своими ногтями поцарапать ЕЕ» или «Если бы вы вели себя подружелюбнее, я бы, может быть, что-нибудь нашел для вас, но вы свой шанс упустили. До свидания!»

«СУМКУ BIRKIN ОТ HERMES НЕЛЬЗЯ ПРОСТО КУПИТЬ — ЗА НЕЙ НУЖ- НО ОХОТИТЬСЯ».

Несмотря на все вышесказанное, эти сумки стали для меня воплощением успеха, статуса и взрослой жизни (выглядят они действительно очень серьезно). Сумочки «Биркин» стали не только предметом коллекционирования — они своего рода тамагочи. В дождь их нужно одевать в специальный защитный плащик, хранить отдельно, с наполнителями — чтобы не потеряли форму, в поездках закрывать на замочек и иногда носить в Hermes, дабы продавцы восторженно воздавали Ей почести.

Четвертую я заказала у спекулянта Миши в Америке. Когда я его увидела впервые, то вспомнила, как в былые времена такие вот Миши торговали джинсами в общественных туалетах нашей родины. Все вернулось на круги своя. Только вместо Levi’s — леди «Биркин». Миша принес оранжевую, честно прибавив 25 процентов от цены. Сказал, что практически вырвал ее из рук у Сары Джессики Паркер. Видимо, он ходил на курсы мифотворчества вместе с продавцами Hermes. Там и подружились.

На пятой сумке я влюбилась. Он был молодым бесшабашным музыкантом, мы веселились, как дети, ходили целоваться в кино, пили портвейн в парке и ездили зайцами в троллейбусе — словом, делали все то, чего у меня никогда не было. Однажды мы ехали в машине, и он не глядя бросил моего песчаного страуса куда-то на заднее сиденье. Поддавшись инстинкту, выработанному в любимом магазине, я попросила быть поосторожней со столь значимой и дорогой вещью. И тут же мне стало стыдно за себя и за эту сумку. Я поняла, что никогда-никогда, под угрозой самых страшных пыток, не смогу рассказать ему, сколько она стоит и почему ее так трудно достать. Потому что его зарплата — четверть сумки в месяц, потому что он будет смеяться, потому что не поймет, потому что с ним это все было неважно. И крокодилы Нила и страусы Новой Зеландии, и телята Аргентины не могли заменить простого счастья, которого мне так долго не хватало.Но отказаться от моей тайной страсти было все же выше моих сил. И я, как наркоман, скрывающий свое предосудительное увлечение, тайными тропами, со стыдливым выражением лица шла к ненавистным продавцам-дилерам. Копила и шла. Шла и копила. И каждая сумка приносила все меньше радости, но воспоминания о моих ощущениях от первой покупки заставляли идти снова и снова.

Сейчас у меня 13 сумок Hermes разных размеров и материалов. И все же в сумочку, пусть даже самую дорогую, счастье не положишь. Искать его ни в потайном кармашке, ни даже под подкладкой не стоит. Материальные мечты заводят в тупик, и я впервые спокойно могу сказать «нет» на звонок из высшей канцелярии страусов и крокодилов. Я просто хочу вернуть мальчика с гитарой у моего подъезда.