Модель Алек Век: дитя Африки

Алек Век стала любимицей мира моды благодаря своей яркой нестандартной красоте, озорному взгляду и гордой осанке. Но не все знают, каким тяжелым было ее дет­ство. Шерил Гэрретт встретилась с супермоделью и расспросила ее о новой книге и о том, насколько изменилась ее жизнь после того, как ей пришлось бежать из Судана.

Когда Алек Век входит в лондонский ресторан, где мы договорились встретиться за завтраком, ее невозможно ни с кем перепутать. Впрочем, такую высокую — больше метра восьмидесяти — и невероятно красивую девушку невозможно не заметить, где бы она ни находилась (хотя среди представителей ее родного народа динка из Южного Судана рослые люди отнюдь не редкость: ее обожаемый отец был выше дочери на добрых пятнадцать сантиметров, а одна из двоюродных сестер ростом больше двух метров). На Алек простые узкие джинсы и белая футболка, а на голове стильно повязанная черно-белая косынка. Сложно поверить, что в детстве ей приходилось носить вещи, которые сердобольные европейцы относят в благотворительные организации, перепродающие их потом по дешевке в развивающиеся страны. «Мы часто ходили в странных футболках с загадочными надписями вроде «Манчестер Юнайтед» или «Ребрышки от Джима из Кентукки», — пишет она в своей новой книге, названной просто «Алек». — Но мы не обращали на это внимания. Одежда хоть и была недорогая, но зато приличного качества, а английские надписи мы все равно разбирали с трудом».

В жизни Алек выглядит так же великолепно, как на своих многочисленных фотографиях. Но для того чтобы стать супермоделью, нужно большее, чем просто красота: нечто свое, особенное. У Алек это улыбка, озаряющая все вокруг, и блестящие озорные глаза. Поэтому так тяжело было видеть, как они внезапно наполнились слезами, когда мы заговорили с Алек об ее отце. Он умер после долгих мучений, последовавших за переломом бедра. Она была еще подростком. Я спросила, выжил бы отец, если бы смог себе позволить нормальное лечение. «Думаю, он был бы жив, — тихо отвечает она. — Мне трудно об этом говорить». И через секунду она уже плачет и извиняется за собственные слезы, а я прошу прощения за заданный вопрос. «Вот что значит гражданская война, вот что происходит в Судане, — говорит Алек. — Именно поэтому я и хотела рассказать людям о своей судьбе».

Алек, седьмой ребенок из девяти, родилась в небольшом городке под названием Вау. Семья жила в бетонном домике из двух комнат. Одна служила спальней отцу и мальчикам, в другой ночевали мать с дочерьми. Ни электричества, ни водопровода в доме не было, но отец Алек мог похвастаться неплохой работой в Комитете по образованию. К тому же у них было 15 коров, по ночам забивавшихся в маленький дворик, и дети почти всегда ели по два раза в день, пусть и не очень сытно. Так что по сравнению с людьми, ютившимися в хижинах и палатках на другом конце города, они жили совсем неплохо — почти как средний класс. Походы к колодцу за водой в компании с младшей сестренкой не были для Алек в тягость: там они встречались с друзьями, играли и болтали.

А затем в Вау пришла гражданская война. Их городок, попавший под прицел из-за имевшегося там небольшого аэропорта, был занят правительственными войсками. Пришедшие с севера армейские подразделения стремились взять под контроль южные территории, где обосновались бойцы Народной армии освобождения Судана. Местные повстанцы, в свою очередь, сбивались в шайки, которые прочесывали по ночам улицы, грабя, насилуя и убивая. Алек было девять лет — и детство закончилось. По вечерам ее уже не выпускали на улицу одну, а за водой теперь приходилось ходить в сопровождении матери, не позволявшей детям смотреть по сторонам: вдоль дороги лежали разлагающиеся тела убитых. «Мне надо было полностью себя перестроить. Если бы в девять вечера я пошла как раньше к колодцу, меня бы уже не было в живых. Скорее всего, я попала бы в руки к повстанцам. Вот тогда-то у меня впервые появился страх».

Алек до сих пор снится стрельба по ночам, снится, как домашние лежат на полу, чтобы не попасть под шальную пулю, и стараются не издавать ни звука в надежде, что стучащие в ворота солдаты уйдут, решив, что дом заброшен. «Эти сны никак не уходят, — рассказывает она. — Сначала, когда мы только приехали сюда из Судана, я видела их каждую ночь. Теперь, конечно, уже реже. Просто мне кажется, что если ты сталкиваешься с таким ужасом в детстве, то по-настоящему избавиться от этих воспоминаний уже нельзя».

В конце концов местные власти рекомендовали населению городка эвакуироваться. Семейство Век бежало, несколько недель пробираясь через сельские районы, почти без еды, в окружении отрядов мародерствующих повстанцев. Они двигались в направлении глухой деревушки к югу от Вау, где жили родственники. За проведенные там шесть месяцев Алек столкнулась со всем, от чего ее пытались оградить родители, выбирая жизнь в городе. Она, выросшая смышленой и независимой, вдруг выяснила, что девочкам полагается молчать, а тех, кто не подчиняется, жестоко наказывают. Мужчины в деревне практиковали многоженство, а подросткам наносили на лицо ритуальные шрамы. «Все нужно было делать вручную, заботиться о себе самостоятельно. Чтобы получить муку, приходилось толочь зерно. Понадобилось молоко — иди доить корову. Оказалось, что еду необходимо добывать. Было очень, очень тяжело. Особенно из-за войны. Раньше деревенские ездили в город, продавали урожай и свои изделия на базаре, но теперь они уже не могли этого сделать».

Услышав от проезжего торговца, что обстановка в Вау улучшилась, семья Век двинулась в обратный путь, домой. По дороге, на которую у них ушел месяц, Алек заболела малярией. Какое-то время они жили в нищенских условиях, а потом заболевшему отцу Алек и одной из ее сестер удалось улететь на военном самолете в Хартум. Алек присоединилась к ним несколькими неделями позже. Для этого ей пришлось притвориться дочерью едва знакомого человека и невозмутимо врать солдатам. К тому же в свои одиннадцать лет ей пришлось на долгие месяцы расстаться с матерью — прежде чем вся семья снова смогла воссоединиться в Хартуме. Но даже там, в городе, найти врача, так нужного отцу, они не смогли: им было попросту нечем платить. После смерти отца Алек с младшей сестрой удалось получить статус беженцев и перебраться в Великобританию, где уже находилась одна из старших сестер: когда в Судане началась гражданская война, ее муж учился в Лондоне.

Для начала Алек с сестрой требовалось оформить паспорта. Дело значительно осложнилось, поскольку у народа динка не было принято ни регистрировать детей, ни праздновать дни рождения. Мать Алек помнила только то, что дочь родилась в сезон дождей, который начинается в Судане в середине весны. В качестве дня рождения они выбрали 16 апреля. Сейчас Алек воспринимает эту дату как точку отсчета: «Я каждый раз отмечаю, что стала на год старше. Но здесь люди относятся к дням рождения куда как серьезнее. Особенно в определенные годы — когда исполняется 16, 18 или 21. Так странно!» Конечно, проблема дня рождения была далеко не самой главной — впереди Алек ждала новая жизнь.

Новым и непривычным было все, включая сам перелет в Лондон на самолете. Из вещей у Алек остались только тонкое платьице и сандалии, и, хотя на дворе стояло лето, ей было невероятно холодно. «Я не думала, как все будет. Просто мне хотелось как можно скорее встретить сестру, с которой мы не виделись много лет. Я и представить себе не могла, что в мире может существовать какая-то другая погода, и это стало моим первым потрясением. Сестра встречала меня со свитером в руках, но мне уже было не до этого. Я переживала «культурный шок»: такое количество новых, совершенно других людей, и то, как они себя вели, — все, что я видела, поражало меня. Мне казалось, что все это не по-настоящему. При этом я понимала, что надо собраться и начать жизнь сначала. Мне было 14 лет, и предстояло не только приспособиться к чужой культуре, но и выучить новый язык».

В квартире сестры Алек никак не могла привыкнуть к тому, что можно просто повернуть кран и сразу польется вода — неслыханная роскошь! Первые несколько дней она принимала ванну за ванной. «Боже, какое счастье! Горячая вода! Правда, довольно быстро понимаешь, что хотя она и достается так легко, за нее надо платить».

В школе ее дразнили. И не только потому, что она была из другого мира, но еще из-за псориаза, которым Алек страдала с детства. Кожа у нее шелушилась, была потрескавшейся, с кровоточащими ссадинами. Правда, девочка быстро выучила английский, начала осваиваться, и чудесным образом — из-за климата, воды, а может быть, просто с возрастом — проблемы с кожей тоже исчезли. Но все это заставило Алек не относиться к собственной внешности слишком серьезно — ведь, даже став настоящей красавицей, внутри она продолжала оставаться такой же.

После школы Алек помогала сестре с детьми, давая родителям четырех малышей возможность подрабатывать в ночную смену. Вскоре она тоже подыскала себе работу и трудилась по утрам и на выходные то в магазине, то в парикмахерской. Позже, уже поступив в художественный колледж, Алек вставала в четыре утра и отправлялась в здание Би-би-си, где трудилась уборщицей.

Несмотря на все это, Алек всегда испытывала чувство благодарности. «Впервые за долгие годы я ощущала себя в безопасности. И у меня была свобода! Только тот, у кого ее никогда не было, способен это по-настоящему оценить».

Однажды Алек с подругой отправились на ярмарку, организованную местной радиостанцией, и там ее заметил сотрудник модельного агентства. Мать настаивала на том, чтобы Алек продолжала учиться, но она решила рискнуть. Ее необычная внешность произвела огромное впечатление, и работы становилось все больше. Впрочем, поначалу это не приносило большого дохода. Но Алек не отступала. Переехав в Нью-Йорк, она жила на гонорары, едва позволявшие сводить концы с концами, и постепенно строила свою карьеру, попутно преодолевая извечные расовые стереотипы и предрассудки.

Первой обложкой Алек стал один из номеров американского ELLE в 1997 г. Это была настоящая сенсация — никогда еще модель с таким темным цветом кожи и столь «африканского» вида не появлялась на обложке крупнейшего глянцевого журнала. В издательство посыпались ободряющие письма читателей, газеты публиковали интервью, и Алек даже пригласили в знаменитое телешоу Опры Уинфри. «Если честно, мне эта обложка не казалась чем-то особенным, — улыбается Алек. — Ведь я уже не первый год работала фотомоделью, и это был просто результат очередной съемки». Для Алек было куда важнее продемонстрировать матери реальный результат своих трудов — доказательство того, что она приняла правильное решение и не пустила свою жизнь по ветру.

На первых страницах своей книги Алек, которой в этом году исполнилось 30, описывает, как в детстве часами сидела на холме в окрестностях родного Вау и смотрела, как взмывают в небо маленькие самолетики, мечтая тоже когда-нибудь отправиться в новые, удивительные страны. Сегодня она регулярно летает по всему миру. Перед нашей встречей Алек работала над новой коллекцией сумок, получившей название WEK1933 (в честь года рождения ее отца), а теперь планирует ненадолго прерваться, чтобы увидеться со своим бойфрендом Риккардо, который живет в Италии: «Я стараюсь добиться большей гармонии в своей жизни. Мне не хочется, чтобы все было занято работой. Я вдруг поняла, что у меня не остается времени на друзей и семью, а это очень важно!»

Сейчас Алек обосновалась в Нью-Йорке, где у нее собственный дом в Бруклине. Ей до сих пор не верится, что дом действительно принадлежит ей. Впрочем, по словам Алек, «дом» всегда там, где семья и друзья: «Уехав из Вау, а потом из Хартума, я поняла, что можно оставить привычное место, но нельзя бросить людей, которые тебя любят. Это единственное, что имеет значение». Со временем все члены семьи Век покинули Судан. Большинство братьев и сестер Алек живут в Лондоне, двое поселились в Канаде. А мать смогла перебраться в Лондон, когда Алек исполнилось 16. Она еще ни разу не была на показе с участием дочери, но «всегда говорит мне и всем остальным своим детям, как она нами гордится».

За последние несколько лет Алек дважды побывала в Судане, пытаясь привлечь внимание общественности к страданиям людей, оставшихся в родной стране. Война не прекратилась, в Дарфуре продолжают убивать, и сотни тысяч суданцев живут в лагерях беженцев. «Я не могла и мечтать, что добьюсь такого успеха, и испытываю огромное чувство благодарности, — с улыбкой говорит Алек. — Я не стремилась к этому специально, но вышло так, что ко мне прислушиваются в мире моды — а это много значит».

Книга Алек Век под названием «Алек» вышла на английском языке в издательстве Virago.

Комментарии9
Гость21.07.16 10:57

Вот эти Ната и Аннафрост которые здесь что-то бубнят, вот что я вам скажу!!! Вы скорее всего две обиженные на мир некрасивые женщины. Не позорьтесь пожалуйста! Алек Век топ модель! Она эталон красивой фигуры и успеха. Она в свои 39 продолжает украшать обложки топовых журналов мод, таких как Vogue, Vanity Fair, Harper's Bazaar и т.д. Вам такое и не приснится. Вместо того чтобы завидовать, идтие в спортзал, сбросьте хоть чуть чуть.

ОтветитьРедактироватьУдалить
QeenLoy01.12.11 01:37

Она потрясающая именно потому что она африканка. Она изменила современные каноны красоты, доказав миру, что красота может быть многогранной и не отвечать европейским идеалам. Люди, которые не понимают этого просто неандертальцы. Сказать, она не красива потому что не соответствует европейскому эталону красоты, это дремучесть (мягко говоря).

ОтветитьРедактироватьУдалить
Dana-zemnayu02.12.08 09:18

Ага, Африка, в самом чистом виде...а какая текстура кожи... я в восторге

ОтветитьРедактироватьУдалить
Counterglow13.10.08 11:16

Ну вы прям дикие какие-то, честное слово. Что, красивыми могут быть толкьо европейцы?????? А все, что не вписывается в ваши рамки, некрасиво?????

Очень красивая девушка, очень милая. И щечки, и губки, и глаза, а фигура вообще обалденная. Как статуэтка.

ОтветитьРедактироватьУдалить
kaprizolya14.05.08 16:28

NU,C HTO VY PRYM..KLIMAT OCHEN VAZHNYI FAKTOR! ILI TAM V aFRIKE-NEVYNOSIMAYA ZHARA, ILI V ANGLII-SAMI ZNAETE..!

ОтветитьРедактироватьУдалить
Nata23762005.05.08 16:51

Всё-таки её внешность "на любителя". Этническая красота принимается чаще всего если она приближена к европейским канонам. А тут Африка как она есть, в чистом виде.

ОтветитьРедактироватьУдалить
annafrost05.05.08 17:23

меня она раздражает - щекастая и глазастая слишком. и лицо круглое...

ОтветитьРедактироватьУдалить
Nata23762005.05.08 17:27

А мне вот ещё интересно куда её псориаз делся? Я пока таких чудес не видела, впрочем, в медицине всё бывает:)

ОтветитьРедактироватьУдалить
annafrost14.05.08 17:11

не знала, что он у нее был...

ОтветитьРедактироватьУдалить
Эксперты форума
40 экспертов
Сергей Ланг
Парапсихолог
Наталья Гусева
Эксперт по отношениям
Наталия Домбровская
Врач-эндокринолог
Мехди
Экстрасенс
Оксана Дубровская
Психолог, к.п.н.
Наталия Петрова
Врач онколог-маммолог
Ольга Крайнова
Эксперт по отношениям
Ирина Кузнецова
Адвокат
Андрей Лычагин
Врач-андролог
Ольга Халикова
Адвокат
Анна Юстус
Врач акушер-гинеколог
Иван Муссуров
Врач-стоматолог
Елена Каркукли
Тренер по фейсфитнесу
Алена Ал-Ас
Сексолог
Злата Ната
Психолог, к.п.н.
Наталья Виргур
Адвокат
Вероника Рыжова
Врач-стоматолог
Иван Карасев
Врач-хирург
Ольга Василенко
Сексолог
Валерия Карат
Экстрасенс
Анна Всехвятская
Эксперт по тайм-менеджменту
Илана Юрьева
Актриса
Маргарита Королева
Диетолог
Александра Миллер
Сексолог
Ксения Измайлова
Дизайнер интерьеров
Лолита
Певица
Давит Испирян
Пластический хирург
Анна Сухова
Психолог
Анна Черепанина
Эксперт по финансам
Алена Острогляд
Бизнес-тренер
Евгений Репко
Косметолог
Екатерина Пограничная
Косметолог
Александра Гуреева
Бизнес-тренер
Алексей Голев
Психолог
Мария Ковалева
Дизайнер одежды
Алина Делисс
Писательница
Анна Московцева
Стилист
Алла Спиваковская
Психолог, доктор наук
Анастасия Максимова
Стилист
Татьяна Ашакова
Визажист, стилист

Мобильное приложение

Для iPhone и Android

16+

Журнал «Антенна-Телесемь»

Читайте журнал и телегид: 2 в 1

12+
На адрес ya@aaa.ru выслано письмо для подтверждения подписки.