Надежда русской моды

Сегодня все они живут и работают в Москве. Кто-то открывает уже второй бутик, кто-то еще только обживает крошечную студию. Ольга МИХАЙЛОВСКАЯ и фотограф Илья BАРТАНЯН решили запечатлеть наших дизайнеров в их рабочем пространстве.

Алена Ахмадуллина

«Бутик — это то место, где дизайнер выворачивает себя наизнанку»

Ее пространство поражает абсолютным отсутствием сантиментов. Все разложено по полочкам, четко продумано и организовано. Никакого художественного беспорядка, никаких украшательств. Все, что необходимо для работы, серьезной, повседневной, продуктивной, а вовсе не для того самого призрачного вдохновения, о котором так любят рассуждать дизайнеры. Предполагается, что вдохновение приходит само и не должно покидать художника ни на минуту. Сама же Алена ведет дело уверенной твердой рукой — подмечает любую мелочь, разговаривает с сотрудниками вежливо, но тоном, не допускающим ни малейших возражений. А вот бутик — это совсем другая история. «Это место, где покупателю должно быть настолько комфортно, что ему захочется сделать покупку», — считает Алена, поэтому там будут старые вещи, яркий цвет, романтическая московская улочка.

Игорь Чапурин

«Я понял,что нет ничего прекраснее коричневого цвета»

К своему сорокалетию и десятилетнему юбилею марки Чапурин открывает второй бутик. А пока работы еще не завершены, рассказывает о нем с таким воодушевлением, что складывается впечатление, что ты уже там побывал. О неоновых подсветках, невиданных технологиях, новейших лампах. Все это звучит диковинно — в интерьере его первого бутика на Саввинской набережной, где все, как принято говорить, «дышит спокойствием». Коричневый цвет стен, почти сливающаяся с ним мебель — настолько лаконичная, что ее почти вовсе не заметно в интерьере. Зато видны вещи, каждая из них словно специально задумана под цвет этих шоколадных стен: оттенки персика, терракоты, зеленый цвет изумруда, жухлой травы, бутылочного стекла, ванильно-желтый и дымчато-серый. Одежда словно приобретает объем и правильную форму в этом интерьере, в который сам дизайнер тоже вписывается идеально.

Денис Симачев

«Мой идеальный бутик? А тот, который есть, он и есть идеальный»

Он не терпит полумер. Ни в чем! Если бутик — так уж в Столешниковом переулке, если студия, так в три этажа, если русские мотивы — то хохлома и гжель! В его студии расписная мебель и ворсистые коврики, резные золоченые рамы и гипсовые торсы, казахская юрта в натуральную величину. Всего понемножку и всего много! В его предприятии не всегда ясно, что или кто важнее: собственно дизайн, сам дизайнер или все, что их окружает, включая слухи и домыслы. Он вообще вполне литературный персонаж. Все говорят о футболках с портретами Путина, о хохломских завитушках, читают двусмысленные слоганы на футболках. Говоря о его дизайне, всегда отвечают на вопрос: «Что?», а не на вопрос: «Как?». И его, похоже, такое положение вполне устраивает. Денис Симачев — очень русский герой в своей любви к крайностям и совсем нерусский в своей самодостаточности.

Александр Tерехов

Его ни о чем не хочется спрашивать, потому что совершенно очевидно, что говорить он не любит. Да все, собственно, и так ясно.

От этого застенчивого юноши меньше всего ожидаешь вот таких правильных красивых платьев. Именно платья — его любимый предмет дизайна, и получаются они лучше всего. Платья эти очень разные и именно такие, какие должны быть, со всеми отсылками к великим дизайнерам ХХ века и абсолютно самостоятельные. Сафари из белого текучего шелка, абсолютно минималистское платье-футляр и, наоборот, зефирно-женственное, с пышными рукавами и бантом на поясе. В его бутике нет ни одной просто имиджевой вещи — они все носимы, комфортны и сделаны для реальной жизни, а не для витрины бутика. Белый, не обремененный никакими лишними деталями, кроме красивейших сводов, бутик тем временем находится в одном из лучших московских мест, у Никитских Ворот, и Терехов развивает свой бизнес вполне уверенно. Он уже шьет одежду из кожи и делает аксессуары. Все серьезно, без лишних слов.

Katia Mossina

«Магазин, как и сама одежда, должен быть fun and sexy! Вот что главное»

Катя Мосина вернулась в Москву несколько лет назад после пятнадцатилетнего отсутствия. Она уезжала в Берлин из Москвы, в которой нормой жизни были ни к чему не обязывающие клубные показы и дизайнерские конкурсы, где еще не было западных бутиков и сколько-нибудь серьезного fashion-бизнеса, а вернулась в город, в котором недель моды больше, чем в Париже, но по-прежнему практически нет бутиков российских дизайнеров. Впрочем, в отличие от большинства своих коллег она не грезит бутиками-дворцами и считает, что «идеальный магазин — это архитектурно-чистое пространство, некое подобие музейных бутиков, в котором одежда выставлена как арт-объект. Но непременно с красавцами-продавцами и зажигательной музыкой». Ей хочется, чтобы в ее бутик могли приходить мамы с детьми-подростками, потому что считает, что ее одежда не имеет возрастных ограничений. Она просто fun and sexy!

Вардуи Назарян

«Я бы не хотела иметь бутик в центре города. А, может быть, даже не в Москве»

Преподаватели советовали ей заниматься аксессуарами, считая, что одежда у нее все равно не получится. Но одежда получилась. Правда, не та, которая легко поддается серийному производству, и не та, которую можно продавать с колес. Но она, похоже, и не стремится к быстрому коммерческому успеху. Вардуи Назарян все делает сосредоточенно и неспешно, даже разговаривает. И совсем не любит суету. Мечтает о бутике, похожем на квартиру, «без глянцевого пафоса и выдуманной роскоши, в котором одежда не должна доминировать. Под квартирой подразумевается европейское жилье с дверями и коридорами. И чтобы было побольше цвета. Мой идеал — Дом-музей Параджанова». Свою крошечную студию она уже выкрасила в красный цвет и украсила золотыми завитушками. Зато одежда у нее — серьезная и многодельная. И цвета одежды сложные, глухие: оттенки песка, земли, воды и зелени. Именно такому цвету обучают в наших художественных школах.

Олег Овсиев

«Мой бутик должен быть минималистским, заполненным воздухом. И непременно — цветы. Любые. Кроме роз!»

Еще один возвращенец. Несколько лет назад был приглашен маркой Viva Vox как западный дизайнер, потому что к тому моменту, собственно, таковым и являлся. Пятнадцать лет жил и работал в Голландии, предварительно завершив там профессиональное образование. Выглядит и рассуждает очень по-европейски и одежду делает такую же. Очень лаконичную, ясную и в то же время «дорогую» в том смысле, что она выглядит благородно и дорого. Первый, кто проиходит на ум, если пытаешься сравнивать, — Томас Майер для Bottega Veneta. Даже внешнее сходство, может быть, есть. Но он явно не пытается быть на кого-то похожим и, даже рассуждая о гипотетическом бутике, говорит, что хотел бы иметь его в центре, но не в эпицентре люкса, так, чтобы не затеряться среди «больших» марок. Относится к себе с правильной долей иронии, а потому и вещи делает непафосные, зато очень качественные и породистые. Их все хочется носить.

Вика Газинская

«С октября буду продавать свои вещи в ЦУМе»

Она типичный пример self-made дизайнера. Глядя на нее и ее работы, понимаешь, что этому не учат в наших институтах. Что именно работа в глянцевом журнале превратила стилиста Вику Газинскую в дизайнера Вику Газинскую. Отсюда и некоторая концептуальность — Газинская делает маленькие капсульные коллекции, состоящие из платьев. Платья эти, от вечерних до крошечных туник, всегда выстроены по линейке в логичную законченную цепочку. В грядущем сезоне это будут платья-смокинги, до того это были платья — футуристические объекты. Газинская вовсе не похожа на женщин-дизайнеров, одетых в черно-белую униформу, она сама объект собственной стилизации, и ее облик позволяет считывать ее дизайнерскую манеру без единого взгляда на коллекции. В ней есть некоторая прямолинейность и категоричность, как, собственно, и в ее вещах, но от этого они хуже не становятся.

Ольга Ромина

«Я мечтаю, чтобы где-нибудь в центре города была улица русских дизайнеров»

Автор костюмов для рекламных роликов Beeline и знаменитой красной куртки из фильма «Питер-FM» Ольга Ромина держится скромно и с достоинством, не заигрывает с прессой, но и не умаляет своих достоинств. Она явно знает себе цену и правильно делает, потому что в ее одежде есть редкое для российского дизайна сочетание абсолютной функциональности с не менее ясной художественной идеей. Ромина из тех дизайнеров, кто откровенно ценит футуризм, но при этом отдает себе отчет в том, что все в моде уже придумано, и от этого ее футуризм выглядит неагрессивно, а скорее романтично. Она подходит к делу серьезно и вдумчиво — каждая вещь мастерски скроена и проработана до мельчайших деталей. Поэтому и продается ее одежда хорошо и вовсе не только здесь, в ее собственном пространстве.