Пара
Как хочется любить! Каждый из нас, хотя бы в глубине души, мечтает о сильном, ярком, настоящем чувстве, но путь к нему нередко преграждают… наши внутренние страхи. Нечто, когда-то давно поселившееся в глубине нашей души, едва слышно шепчет оттуда: «Ты разочаруешься, ты будешь страдать, ты потеряешь свою свободу – не лучше ли одиночество, которое, по крайней мере, сохранит твой покой…» Почему же мы боимся любить?
Казалось бы, хочется влюбиться по-настоящему – да кто же мешает? Но нечто, когда-то давно поселившееся в глубине нашей души, едва слышно шепчет оттуда: «Ты разочаруешься, ты будешь страдать, ты потеряешь свою свободу – не лучше ли одиночество, которое, по крайней мере, сохранит твой покой…» Почему же мы боимся любить? Вероятных причин, конечно же, много. Женщина может испытывать страх перед мужчинами, и наоборот, – и часто корни этой боязни скрываются в детстве и юности. Бывает, что первая любовь, своей силой и остротой поднявшая планку наших ожиданий на неимоверную высоту, заставляет сравнивать всех избранников с первым и опасаться, что новый партнер не выведет нас на тот уровень чувств, которые мы испытали в юности. Наконец, мы можем бояться просто потерять себя, растворившись в партнере, и храним свое «Я», не позволяя себе раскрыться и довериться другому. Любовь может преодолеть любые страхи, кроме страха самой любви – его способно победить лишь понимание.
Первая любовь для многих остается вечным эталоном этого чувства. Мы вспоминаем ее с улыбкой (как это было чудесно!), или со вздохом (пролетела юность…), или же с гордостью (ведь нам все завидовали тогда). Первая любовь становится камертоном наших отношений на всю жизнь, и любой, даже самый рассохшийся рояль хранит в своей памяти звук этого камертона. Иногда самое прекрасное зрелое чувство проигрывает в сравнении с первой любовью: тогда-то все было ярче, эмоции были на пределе, полыхали шекспировские страсти. Разве может тягаться рассудительное «мы подходим друг другу» с бескомпромиссным «все или ничего!», свойственным юности! «Мы учились в восьмом классе, и Андрей называл меня «солнышком», – вспоминает 26-летняя Катя. – Ничего необычного в этом слове нет, оно банальное, и потом многие меня так называли – но так, как Андрей, никто этого «солнышка» не произносил. И так хорошо тоже ни с кем больше не было».
Фактор первой любви – долгоиграющая пластинка. Дело в том, что влюбленным молодым людям кажется, что они – совершенно как сиамские близнецы – интроекция своего «Я» в «Я» другого. Мы эмоционально отождествляем себя со своим партнером, а потом, когда первая связь распадается, начинаем искать в новых отношениях ту же прекрасную иллюзию слияния. Мы смотрим на жизнь с осторожным оптимизмом: ищущим взглядом всматриваемся друг в друга, заводя новые связи, пробуем их, точно монету, на зуб. И она может показаться фальшивой из-за уверенности, что настоящей была та, первая, наивная монетка, которую мы шутя подбрасывали на ладони, пока она куда-то не потерялась.
Мы с трудом допускаем хотя бы малейшее несовершенство в любви. Столкнувшись с теми требованиями, которые предъявляют любые отношения, и с необходимостью идти на компромисс, мы чувствуем себя обескураженными. Так слишком высокая планка загораживает путь настоящей любви.
| Чувства на дистанцииИскушение очень велико: не нужно заботиться о том, как ты сегодня выглядишь, второпях подбирать слова, чтобы не сказать какую-нибудь банальность вроде: «Мы, кажется, где-то встречались…» Практичные и (почти) безопасные, сегодня существуют интернет-знакомства. | Полюбив, мы становимся по-детски уязвимымиНашей любовной жизни мешают страхи, большая часть которых корнями уходит в детство. Об их причинах мы поговорили с французским психоаналитиком Дидье Лору. |
| 7 рецептов против страхаОт первой встречи до «золотой свадьбы» – отношения в паре строятся шаг за шагом, через неуверенность и сомнения, которые нам приходится преодолевать одно за другим. Как найти оптимальный путь? Советы психотерапевта Светланы Кривцовой. |
