События
Что читают сами писатели? Какие авторы, сюжеты и герои производят на них особенно сильное впечатление? Каждый месяц известные российские литераторы отвечают на вопросы Psychologies.
Олег Зайончковский, один из самых популярных и любимых сегодняшних авторов. Родился в 1959 году, работал слесаремиспытателем на ракетном заводе. В 2004 году дебютировал с прозой (роман «Петрович», ОГИ). Роман в рассказах «Сергеев и городок» (ОГИ, 2005) попал в короткий список «Букера» и «Нацбеста». Последняя книга – роман «Загул» (АСТ, Астрель, 2011).
За вычетом перечитываемого это воспоминания, дневники, мемуары (главным образом литературные). Из относительно для меня недавних – «Курсив мой» Берберовой (АСТ, Астрель, 2010) и воспоминания Эммы Герштейн о Мандельштаме («Мемуары», Захаров, 2002). Чтение сегодняшней художественной прозы мне удовольствия не доставляет.
Наверное, это были книги о еще более трудных временах. Шучу. На самом деле трудные времена усиливают тягу к чтению (а возможно, и к сочинительству). Погружение в вымысел (свой или чужой) помогает преодолению действительности. Трудно назвать конкретную книгу… ну, может быть, к Чехову обращался чаще, чем к другим.
«Детство Темы» Гарина-Михайловского. Почему именно она? Это была одна из первых книжек, прочитанных мною самостоятельно. Дело было в больнице; я как раз переживал тогда трудные времена.
Пожалуй, было наоборот. К сочинительству меня, кроме прочего, подтолкнула собственная читательская неудовлетворенность. Мне стало вдруг нечего «почитать» и захотелось своими силами помочь отечественной словесности.
Вспоминал, вспоминал – и вспомнил. Однажды в глубоком детстве залился слезами, прочитав «Скрипку Ротшильда» Чехова.
Гоголя назвать – не банально будет? Еще, например, письма Пушкина.
Предпочитаю сидеть за столом все же с книгами, а не с их авторами. Вживую писательское общение часто напоминает свадьбу, где каждый – жених. Для меня ушедший писатель всегда лучше присутствующего.
