Для чего мы танцуем

Вряд ли найдется тот, кто никогда не испытывал желания двигаться под музыку: на дискотеке, концерте или наедине с собой, под захватившую сердце мелодию. Быть может, танцевать – глубинная потребность нашей души?

Танцевать человечество научилось еще в древнейшие времена, на самой заре своей истории. Для наших далеких предков танец был средством общения с богами. Правда, сюжеты были земные: дождь для урожая, удача в охоте... «Изначально танец носил сакральный смысл, – объясняет психолог, педагог музыкального движения Аида Айламазян. – Племя имело свой тотем в виде животного и поклонялось ему в ритуальных плясках, отождествляя себя с этим самым медведем или тигром и копируя характер его движений. Такой танец исполнялся не для самих танцующих и не для зрителей, а для божества». Сакральная функция требовала от танцующего вхождения в особые состояния сознания. «Это была экстатическая практика выхода за пределы личности», – добавляет специалист по танцевально-двигательной терапии Александр Гиршон.

С течением времени сакральная сторона человеческой культуры отделилась от светской – примерно так, как разделились в нашем сознании душа и тело. В культовых ритуалах танец существенно потеснили песнопения и духовная музыка. А светские балы, увеселительные карнавалы, маскарады стали настоящим праздником тела и танца.

Выразить сексуальность

Даже в самые что ни на есть пуританские  или викторианские времена бал давал исключительную возможность людям противоположного пола прикасаться друг к другу, вступать в близкий телесный контакт во время танца. А в повседневной жизни на подобные прикосновения существовало табу. «В истории цивилизации парные танцы являлись в том числе частью сексуальной культуры, – комментирует Александр Гиршон. – В этом смысле танец – это демонстрация себя, выбор и испытание партнеров. Это встреча через телесное, невербальное общение. Ту же роль играли и пионерские дискотеки советских времен и продолжают играть клубные вечеринки наших дней».

Танец – это также способ проживать свою сексуальность. «Ведь человек – это в том числе и эротическое существо, – объясняет Александр Гиршон. – Исключить из жизни эту сторону своей натуры удается немногим. И после них никого не осталось».

Обуздание, контроль над сексуальной энергией является одним из основополагающих моментов большинства современных религий с их институтами монастырей, системой постов и регламентацией сексуальной жизни. «К примеру, основная критика с христианских, церковных позиций была направлена против социальных (светских) танцев, а не танца как искусства и датируется (в основном) XVIII–XIX веками, – уточняет Александр Гиршон. – Для этого есть как минимум две причины. Первая – прагматическая: необходимость отмежеваться от языческих течений, где танец составляет часть ритуалов. Вторая – идеологическая: противопоставление души и тела, столь важное в христианстве. То есть не танец собственно, а свобода тела и его проявлений – вот что отвергалось». Так доминирование разума над животным началом символизирует победу души над телом.

Но тело неизбежно требует компенсации. «Человек всегда находит способ обмануть табу, – уверяет психолог, танцетерапевт  Александра Вильвовская. – Карнавалы, например, возникли как потребность обойти запреты церкви». Скрывшись под маской (вроде бы «это не я, а кто-то другой»), можно было дать выход ежедневно обуздываемой сексуальности, свободно выражать ее, не опасаясь осуждения.

Ключевые слова: тело, движение, танец, Александра Вильвовская, Станислав Попов

Источник фотографий: CORBIS/FOTO S.A, FOTOBANK.COM/GETTY/ALTRENDO.