Я и другие
Еще одна уникальная опция сотовой связи – возможность SMS-общения. «Эсэмэска позволяет говорить такие вещи, которые в обычном разговоре человек иногда стесняется или боится произнести. Это особенно актуально в юности, когда многие ощущают недостаток уверенности в себе», – объясняет Татьяна Ребеко. Но и взрослые люди часто пользуются SMS, если испытывают трудности в общении. «Если мне нужно сказать собеседнику что-нибудь неприятное или очень личное, я скорее сделаю это при помощи SMS, чем по телефону или, что называется, глаза в глаза, – рассказывает 26-летняя Екатерина. – Так мне проще абстрагироваться от образа человека, к которому я обращаюсь, и точнее сформулировать, что же именно я хочу ему сказать».
28-летняя программистка Алина регулярно прочитывает эсэмэски, адресованные ее другу. «Все началось с того, что однажды он сказал мне: «Я сейчас не могу говорить, перезвоню попозже». В трубке я услышала звуки телевизора, хотя ни дома, ни на работе телевизора у него нет. Внезапно меня осенило: да он же наведывается к своей бывшей! Как только я смогла добраться до его мобильника, я тут же проверила свою гипотезу. Конечно, это нечестно, но разве честно уходить куда-то и даже не говорить, куда и зачем идешь?» Психотерапевт Наталья Избуцкая убеждена, что «мобильный телефон способствует более тесному контакту, но одновременно приводит к росту наших требований: благодаря мобильнику мы привыкаем к полной «прозрачности» окружающих, начинаем воспринимать ее как норму, а все попытки уклониться от полного самораскрытия – как признак неуважения и неискренности».
Вита Малыгина
Однако удобство SMS зачастую обманчиво. Во многих случаях, избегая голосового общения, мы невольно попадаем в ловушку: чем наш текст лаконичнее, тем больший простор для интерпретаций он оставляет. «Я терпеть не могу, когда муж присылает мне эсэмэски, – признается 32-летняя Елена. – О чем бы он ни писал, мне в каждом его слове чудится ложь». Наше бессознательное нагружает эсэмэски смыслами, которых их автор, возможно, вовсе не предполагал. «Пользуясь системой «коротких сообщений», мы получаем минимальный набор знаков, – объясняет Татьяна Ребеко. – Что именно они значат, расшифровать не всегда просто. Обычно понять смысл сказанного нам помогают интонация, взгляд, жест собеседника. А когда речь идет только о коротком тексте, осмыслить, что же именно написал человек, становится в несколько раз сложнее». И мы отвечаем на то, что поняли, а не на то, что человек в действительности хотел сказать. При этом и он, получив ответ, скорее всего, увидит в нем не то, что имели в виду мы.
Ключевой аспект нашего поведения, связанного с мобильной связью, состоит в неопределенности местонахождения собеседника и отсутствии непосредственного контакта взглядов. «Отчасти это похоже на эффект, возникающий на психоаналитическом сеансе: клиенту предлагают лечь на кушетку, чтобы исключить визуальный контакт с аналитиком – считается, что таким образом человеку легче погрузиться в глубины бессознательного и откровенно рассказать о своих желаниях, – объясняет Татьяна Ребеко. – Зрительный контакт в общении людей играет первостепенную роль. И когда его нет, мы чувствуем себя более свободными от ограничений, которые накладывает на нас мораль».
Хотя преувеличивать «имморализирующий» эффект мобильника тоже не стоит – скорее, он служит для вербализации и реализации тех наших свойств и желаний, которые мы не можем реализовать в обыденной жизни. «Это похоже на маскарад или карнавал, где благодаря костюму и маске каждый может попробовать себя в любой роли, в том числе и совершенно ему несвойственной, – продолжает Татьяна Ребеко. – Более того, даже если нас разгадали, мы чувствуем, что добрая половина ответственности за наше поведение в данном случае лежит именно на костюме, который словно обязывает нас вести себя так, а не иначе».
«Мобильному телефону не под силу сделать нас ни лучше, ни хуже, – размышляет Наталья Избуцкая. – Он просто установленное под определенным углом зеркало, расширяющее наши представления о самих себе и о пределах возможного. Это зеркало отражает наши сокровенные желания и потребности, и в этом качестве мобильник – бесценный инструмент самоанализа. Другое дело, что толкование полученной информации и приведение ее в соответствие с нашей нравственной картиной мира, определение индивидуальных моральных границ и их соблюдение, – наша и только наша прерогатива».
