Я и другие
Прошло четыре года с того вечера, когда 46-летняя Лариса услышала от своей взрослой дочери признание, которое опрокинуло всю ее жизнь. О своей драме, о нелегком пути понимания и примирения с самым близким ей человеком Лариса написала нам, в Psychologies.
«Наверное, до того телефонного разговора я могла считать, что моя жизнь сложилась благополучно: я одна вырастила дочь и даже смогла отправить Алену учиться в Европу… Ей было 20 лет, она была далеко, но мы часто созванивались. В тот вечер она извинилась, что не может говорить: торопится с подругой в клуб. Я забеспокоилась: все-таки еще девчонки… Нормальное ли место, куда они пошли? Чтобы отвлечься, включила телевизор, но это лишь усилило тревогу: шел старый фильм «Интердевочка». Переключила канал, там что-то рассказывали о гомосексуальных пристрастиях богемы, о молоденьких девочках, втянутых в приключения звезд... Я не выдержала, позвонила Алене. «Ты еще на дискотеке? Будь осторожнее!» И зачем-то пересказала ей сюжет про лесбиянок. Она не перебивала, а потом спросила: «Мама, ты ведь любишь меня?» И добавила: «Я тоже такая...» Я как-то сразу поняла, что дочь говорит правду. Внутри у меня все похолодело, стало трудно дышать. Я словно оцепенела.
«Мама, мамочка!» – повторяла Алена в трубке. А потом я услышала, как холодно чеканю в ответ: «Какая я тебе мама? Мне не нужна такая дочь. Я не хочу такую, слышишь!» «Ладно, я не дочь», – Алена повесила трубку. В отчаянии я швырнула телефон, он разлетелся на части. Да что телефон – мне хотелось разломать себя, почувствовать физическую боль, но я ничего не чувствовала. Я металась по квартире и кричала в голос: «За что мне это? Этот позор. Позор!»
В какой-то момент я вдруг ясно поняла, что это ошибка, что дочь все себе придумала! «С Аленкой этого просто не может быть!» В одно мгновение я вспомнила лучшие моменты ее жизни, и свою радость, и свою гордость за нее. И что же теперь: кто она, а кто я? Я – мать… «Лесбиянки» я не могла произнести даже мысленно.
Нет! Я не хочу с этим жить! Я потянулась к шкафчику с лекарствами, налила воды и выронила стакан. Он разбился.
За окном рассвело, значит, Алена уже спит... в объятиях той подруги. Я ощутила острую злость, мне хотелось разбудить ее, заставить страдать, почувствовать тот ад, который кипел у меня внутри. Разбитый телефон валялся на полу, и я позвонила с мобильного. Алена ответила сразу: «Как ты, мамочка?» В ответ я сказала такое, что даже не возьмусь повторить. Самое мягкое было: «Отправлю тебя домой, будешь работать дворником!» Она положила трубку.
«Родителям очень трудно научиться отпускать детей, когда кажется, что они двигаются в неверном направлении, – говорит Дженелл Холлман. – Но мы должны это делать. Лариса смогла принять тот факт, что ее дочь еще не разобралась в себе и у нее есть глубокие эмоциональные травмы. Но именно так сейчас обстоят дела. Неопределенная сексуальная ориентация не отменяет всех достоинств и достижений дочери... Больно слышать, что твоя дочь – лесбиянка, но ведь сексуальностью личность не ограничивается. Может быть, это не то, что мать хотела бы для дочери, но такова ее жизнь. Нам стоит учиться любить и учиться принимать наших детей такими, какие они есть. И это даст им поддержку – может быть, для того, чтобы изменить свою жизнь...»
-
Комментарий удален модератором