Люди
Ей сопутствует удача. Ее сопровождает слава. Она принимает как должное богатство. Она любит любовь и смеется смешному… Встреча с Кэмерон Диаз, которой никогда не приходило в голову бороться, настаивать и конфликтовать.
У нее самая открытая улыбка, самый ясный взгляд самых прозрачных глаз. У нее самый заливистый смех и самые длинные на свете ноги. Она самая-самая – это видно издалека.
Во всяком случае, это видно от стоек регистрации аэропорта Ла Гвардия, где я стою. Потому что она приближается ко мне, стараясь не задеть своим чемоданом на колесиках багаж других пассажиров. «Привет, дамы!» – адресуется она работницам пункта проверки багажа, и она явно единственная из «пассажиропотока», кто приветствует их искренне. Строгие дамы смотрят на нее с удивлением, сменяющимся изумлением. В конце концов, «Все без ума от Мэри» – этот фильм с Диаз в главной и невероятно смешной роли видели все, и все без ума от Диаз именно с момента выхода этого фильма. А тут она сама, да еще и сама же везет свой чемодан на колесиках. И без пояснений понимает мой недоумевающий взгляд: «Ну естественно, без охраны. Зачем она? Я взрослая девочка и могу разрулить любую ситуацию».
Это она решила, что будет удобно встретиться здесь, в аэропорту. «Мне надо домой, в Лос-Анджелес, лететь. Могу приехать в аэропорт заранее, там и поговорим», – предлагает она по телефону. Преданная калифорнийка, Диаз недавно купила квартиру в Нью-Йорке, на Манхэттене. «Лос-Анджелес – город-вольер. Ты в нем будто специально выставлен на обозрение. Там нельзя поднимать глаза: встретишься с кем-нибудь взглядом – и уже обречен остаток дня провести за раздачей автографов. А в Нью-Йорке не надо горбиться и можно встречаться глазами с прохожими, что гораздо больше по мне. Я имею в виду – смотреть в глаза».
«МНЕ НРАВИТСЯ ЕСТЕСТВЕННЫЙ ХОД СОБЫТИЙ. ПРИЯТНЫЕ СЮРПРИЗЫ ВОЗМОЖНЫ, ТОЛЬКО ЕСЛИ МЫ ОТКРЫТЫ ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЙ».
С этим мы и отправляемся в аэропортовский Starbucks, где девушка на стойке ведет себя как истинная жительница Нью-Йорка, у которой есть дела поважнее, чем звезд разглядывать. Посмотрев на Диаз пристально, переспрашивает: «Итак, мокко с карамелью?» В смысле: разве звезды имеют право на сахар? Но Кэмерон Диаз имеет право на все.
Кэмерон Диаз: Мне? Ничего! Я просто живу – не настаиваю на своем, не прокладываю свою трассу. Живу без борьбы. Мне кажется, это из детства, из нашей семьи. У нас никто не боролся – ни с жизнью, ни друг с другом. Родители прожили вместе больше 30 лет, и мы с сестрой никогда не видели их борьбы за семейное лидерство. Оба работали, но всегда находили время и для нас. Самое грубое, что сказал мне папа за все эти годы: «Убью, если не будешь говорить, каким журналам даешь интервью и в каких передачах выступаешь». Это когда я сыграла в своем первом фильме, в «Маске», и мною как-то заинтересовались. И я сообщала, а он впоследствии ни разу не пожаловался, что от меня уже продыху нет в масс-медиа! Мои родители – очень прямые, но деликатные люди. У каждого в нашей семье было свое мнение по всякому поводу, и каждый точно знал, что его мнение интересует остальных. Поэтому все высказывались открыто, никто ничего в себе не таил, и затаенное не бродило в нем, чтобы выплеснуться потом в виде скандала. Я и ссор-то в нашей семье не помню. Чем бы мы ни увлекались, родители считали, что это правильно, что нужно и это попробовать. Я так и живу – по принципу «сожалеть надо не о том, что сделано, а о том, что не сделано». А если выбрать генеральную линию моих желаний, то я хочу жить полной жизнью и заставлять людей смеяться. Я не хочу бороться, я хочу, чтобы всем – и мне в том числе – было со мной весело. Да, я хочу, чтобы мне было весело со мной. Это главное. А разве человеку может быть весело с самим собой, если он постоянно идет в атаку или «удерживает высоту»? Или если он ломится в закрытые двери? По моей логике, в закрытые двери не стоит ломиться, надо открывать те двери, которые уже приоткрыты для тебя. Они ведь только твои.
