Люди
Нет, у меня просто было другое детство. Я учила французский, потому что снималась в «Леоне», училась кататься на коньках, потому что снималась в «Красивых девушках». Я просто иначе взрослела, чем другие дети.
В каком-то смысле – да. После «Леона» я начала получать письма от поклонников. Родители считают, что среди них было полно педофилов! Но я-то видела только одно такое письмо, и мне, поверьте, этого хватило. Потом мне их просто не показывали, и корреспонденцией занималась мама. Но одну публикацию помню до сих пор. Мне было 13, и я прочла, что моя грудь очень трогательно проглядывает сквозь одежду… Я была просто в шоке: какой-то мужик пуб-лично – в прессе! – высказывается о моей груди! Тогда я и отвергла категорически очень лестное предложение сыграть в «Лолите» Эдриена Лайна. Решила держаться «детских» ролей и даже автографы давать только детям. Мне кажется, быть сексуальным объектом не очень приятно в любом возрасте. Но взрослый может хотя бы компетентно решить, чего он хочет в этой ситуации.
Но ведь подавляющее большинство сценаристов и режиссеров мужчины. И они создают экранных женщин из материала своего воображения! Отсюда и это клише – сексуальнейшая женщина с детской невинностью.
Это был своего рода психотерапевтический акт… Я испытывала ту же отчаянную любовь, что и героиня. И хотела освободиться от этого рода чувств, опустошающих… Нет, все, больше ничего не скажу. Отношения – главная, центральная часть моей жизни. Поэтому я категорически не хочу о них говорить, уж извините. Но фильм и сам по себе был для меня интересным опытом. Готовясь к нему, я прошлась по стрип-клубам. И знаете, задумалась: почему мужчины не стремятся к шестам? И пришла к парадоксальному выводу: мужчина, становящийся сексуальным объектом, теряет свою сексуальную притягательность. Имидж мужественности, охотника, а не добычи, – он делает невидимым тело мужчины – что-то вроде паранджи у мусульманок! Странная у нас цивилизация, согласитесь. И у неравенства полов удивительные обертоны… Хотя меня возмущает его элементарное проявление: все мои подруги, выбирая профессию, задавались вопросом, насколько возможно будет совместить ее с семьей, с детьми. Ни одному из моих друзей-парней не пришлось задумываться ни о чем подобном!
Я не ощущаю его как обузу. Наоборот, он дал мне шанс увидеть, насколько огромен мир и насколько все в нем возможно, все! Опыт – неоднозначная вещь. Вот я часто бываю в Иерусалиме и вообще считаю Израиль второй своей родиной. Там часть нашей семьи, у нас там много друзей. И люди моего возраста… у них настолько отличный опыт от опыта их сверстников в других странах! К моим 27 они уже отслужили в армии, узнали особое армейское братство, большинству пришлось столкнуться с чем-то ужасным – Израиль ведь воюющая страна. Вы знаете, что человеческие связи там часто базируются на армейских? Дружбы на всю жизнь. И, как правило, врачом твоей семьи, и налоговым консультантом, и юристом станет тот, с кем ты служил. Понимаете, насколько крепче, испытаннее там человеческие связи? И их любовь к жизни куда больше нашей. Они живут скромно, небогато, но их опыт постоянного выживания, такой, казалось бы, отрицательный, ведет к позитивному отношению к жизни. Кстати, у нас в университете была интересная лабораторная. По воспоминаниям. Опросили 50 человек и выяснили, что у людей счастливых, самореализовавшихся, внутренне удовлетворенных нет дурных воспоминаний. То есть они квалифицируют случившееся с ними дурное не как груз, не как то, что их преследует, а как завершившееся прошлое, переплавившееся в полезный опыт.
