Она – звезда, которую атакуют папарацци, журналисты, поклонники. Она – трагическая актриса, которая транслирует свое драматическое мироощущение через роли, через экран. Она – человек из плоти и крови, у которого было детство, есть родители, дети, сестра, зять, племянники, муж, радости, неприятности... И чувства. С этой третьей Николь Кидман нам и повезло беседовать. Встреча с человеком, чувствующим глубже, чем сегодня принято.
Мы заканчиваем разговор в квартире Кидман в Гринвич-Виллидже на Манхэттене, и она предлагает пойти съесть что-нибудь. Николь говорит, что вокруг масса мест, кухни разные, «ценовые политики» – тоже. Она знает, где в Виллидже лучше обедать, где ужинать, где выпивать, где пить по-крупному, где танцевать, а где и отплясывать. Мы идем по улице милого, уютного, старого, без признаков глянцевой новизны района, больше богемного, чем буржуазного, хотя здешнее население – состоявшееся и состоятельное. Прекрасный вечер, с обещанием теплой ночи и солнечного дня завтра. Из окон льется теплый желтый свет, люди, как обычно в вечернем Манхэттене, расслаблены. Кидман выше всех женщин на улице, и это, в конце концов, Кидман... Но почему-то она не бросается прохожим в глаза. На ней очки, кардинально меняющие ее образ «девушки мечты». На что меняющие? На образ женщины, у которой есть дела. И у Николь Кидман действительно много дел. Поэтому в жизни она не работает над своим образом. Она закуривает, почти уткнувшись лбом в водосточную трубу – от ветра. «Бросать не собираюсь: привычка вредная, но надо ловить радости этой жизни. Их на самом деле много, но трудно распознать свои», – с улыбкой признается она. Мы проходим мимо «Эль Фаро» (испанская кухня), а потом «Жарнак» (французское бистро). Мне нравятся оба. Николь считает, что мест может не быть, останавливается и заглядывает внутрь «Эль Фаро» через витрину. Люди за столами, увидев в окне Николь Кидман, перестают жевать, замирают и долгим взглядом смотрят на нее. На их лицах отражается странное чувство: они привыкли смотреть на Кидман и явно не ожидали, что доживут до момента, когда Кидман будет смотреть на них... А Николь чувствует себя вполне естественно: она не из тех, кто окончательно обосновался по ту сторону экрана.
Коротко о главном
Вам нравится ощущать себя кинозвездой?
Для меня очевидно одно: в мире есть много вещей поинтереснее кино.
Чтобы быть трагической актрисой, нужно иметь опыт страдания?
Нужно знать, что страдание реально. А к знанию у каждого свой путь.
Вам было всего 25, когда вы удочерили Изабеллу, вашего первого ребенка. Почему?
Мы с Томом очень любили друг друга и были очень счастливы. Мы считали, что надо найти способ поделиться своим счастьем. И нашли.
Cлава – изолирующий фактор?
Когда мне нужно, я иду куда хочу. Ничто меня не останавливает.
Есть вещи, которым вам хотелось, но не удалось научиться?
Я так и не умею вставлять контактные линзы.
Чего в жизни вы не делаете никогда?
Не загораю. Как все австралийцы, я плаваю и люблю серфинг. Но не загораю ни-ко-гда.
Ключевые слова: Николь Кидман, Голливуд, интервью со звездами, интервью звезд, жизнь звезд, Nikole Kidman
Источник фотографий: REXFEATURES/ GETTY IMAGES/FOTOBANK.COM, CORBIS/RPG.
