Люди
Мне некуда было возвращаться. В Мексике не было киноиндустрии. Я стала там телевизионной, «мыльной» звездой очень быстро и начала приносить доходы. А когда ты доходна, никто не задается вопросом, какая ты актриса, хороша ли ты. Я же должна была узнать, какая я актриса, хотела сниматься в кино и потому поехала в Мекку кино. Да, были моменты отчаяния, и ярости, и жалости к себе. И деньги кончились… Но я начала работать. И даже обрела известность. И вдруг поняла: мне не нравится то, что я делаю, и те роли, которые я играю. Я ехала в Голливуд не за ними, не за известностью. Не это было моей мечтой. И тогда я поняла, как отличить исполнение мечты от просто успеха. Когда процесс работы для тебя важнее результата, когда ты получаешь удовольствие от процесса – мечта сбылась. А если ты ждешь результата – работаешь на мечты кого-то другого, не свои. Вот и все.
Не что, а кто. Звонок Элизабет, жены и продюсера Роберта Родригеса. Она предложила роль в «Отчаянном»… Которую я провалила! Ну почти провалила…
Вот что значит компетентность! Но, вообще-то, все было более чем серьезно. Я не могла сыграть откровенную любовную сцену: на каждом дубле ударялась в слезы. Вместо запланированного часа съемка заняла восемь. Роберт был вне себя, убеждал, кричал, потом шипел, что выгонит меня и глазом не моргнет. Называл кисейной девой… И был прав. Но я никак не могла раздеться перед камерой, съемочной группой и миллионами зрителей в перспективе. Не могла! Я видела перед собой папу и брата. И бабушку. Все во мне протестовало. Сила воспитания. Всю сознательную жизнь презирала католическое лицемерие в отношении к телу, а все равно воспитание иногда сильнее понимания. Даже мой успех в «Отчаянном» испугал меня. Вышел фильм, читаю рецензии, а там: Сальма Хайек – секс-бомба. Не скажу, что я в восторге от подобной оценки. Оценка по шкале сексуальности – недооценка личности. Но пытаться преодолеть свое воспитание иногда необходимо. Если ты хочешь расширить свой мир, надо делать шаги за пределы той территории, которую для тебя когда-то отвели.
А вот этого я делать и не собираюсь. Я не буду ее воспитывать. Я живу рядом с ней и буду жить. Буду помогать ей осваивать мир. Буду знающим гидом, а не диктатором. Да она и сама – маленький диктатор. Это уже очевидно: настаивает на своем, гнет всех в бараний рог. И, по-моему, это хорошо. Плохо, когда человек сам готов гнуться. Я собираюсь ей противостоять по мере необходимости и как бы символизировать собой естественные жизненные преграды. А родительской педагогикой заниматься не намерена. Не хочу засорять собой площадку ее опыта.
Я же из богатой семьи! Я спокойно отношусь к деньгам. Для меня карьера – максимальная реализация способностей и возможностей. После «Отчаянного» мне предлагали много ролей. Но меня не оставляло ощущение какой-то пробуксовки, бездарно растраченных сил и времени. И тут я вспомнила про мексиканскую художницу Фриду Кало, про то, как я была потрясена ее образом лет в 14. Я сняла с полки ее альбом, внимательно рассмотрела знакомые с детства картины. И не увидела в них ничего нового. Потому что Фрида вся в них, до конца, и входит в тебя целиком и сразу, когда бы ты ни увидел ее работы – ребенком ли, взрослым. Потому что она никогда не боялась быть собой. Настаивала на том, что имеет полное право быть такой, какой она была. Даже свои недостатки почти культивировала. Сросшиеся брови, усики… Я разозлилась. И сказала себе: как ты могла угодить в такую ловушку? Ты что, собираешься умереть «секс-бомбой»? Вот и решила: если нет ролей для таких мексиканок, как я, значит, я сама создам эти роли. Стала продюсером. Сделала «Фриду».
Знаете, был такой нобелевский лауреат по физике Вернер Хайзенберг. Так вот, он утверждал, что наблюдение деформирует объект – примерно так. То есть, смотря на что-то, ты это что-то изменяешь. Мне нравится так думать, даже если это кажется невероятным.
