Люди
Она не стесняется быть сексуальным объектом, слыть «маминой дочкой», выглядеть старше, не стесняется своих немодельных форм. Она не оправдывается за неловкую фразу, проскользнувшую в интервью... Встреча со Скарлетт Йоханссон, которая никому не старается угодить, а потому нравится многим.
Я наблюдаю за ней из-за стеклянной двери. Она сама дала мне это преимущество, придя в садик лосанджелесского отеля «Шато Мормон» раньше условленного времени… А оказывается, и подсматривать не за чем. Она не прихорашивается, не выбирает эффектную позу и наиболее выигрышный угол падения света. Она рассматривает иллюстрацию в каком-то журнале, убирает с глаз мешающую белокурую прядь, потирает нос, достает из кармана гигиеническую помаду, автоматически проводит по губам. Она совсем не соответствует здешней пятизвездно-гламурной обстановке. Девочка-простушка, немодно белокожая, странно сочетающая в себе угловатость манер и округлость форм…
Скарлетт Йоханссон никому не старается нравиться, не пытается выглядеть, произвести впечатление. Она прекрасно чувствует себя в своем теле, а потому – естественно в любой обстановке. Так что подглядывать ни к чему. И я выхожу из укрытия. Хорошо воспитанная девочка, она встает и протягивает руку, мягкую, округлую, без маникюра. Теплую детскую руку. У моей дочери точно такая же на ощупь. А моей дочери всего десять… На 15 лет младше, чем Скарлетт. Но Скарлетт подергивает плечом в сереньком пиджачке без каких-либо дизайнерских деталей и потирает коленку в широких черных брюках. Абсолютно девчоночьим жестом. Она закрывает свой архитектурный журнал, голосом хорошей ученицы объяснив, что интерес к архитектуре у нее от отца, архитектора и строителя, и поднимает лицо к официанту, подошедшему в ответ на ее улыбку. И заказывает какао. Детский напиток. Детский и девчоночий. Она не ждет моих вопросов, а, будто пытаясь и меня обустроить в реальности так же комфортабельно, как чувствует себя, продолжает объяснять.
Йоханссон рассказывает, что ее мама была не согласна с желанием мужа назвать дочь именем героини романа, ставшего «манифестом американского миропонимания». Но отец настоял, а впоследствии оказалось, что девочка силой личности никак не уступает своей литературной тезке, мисс О’Хара. И подтверждает это, отважно осваивая целинные для себя сферы деятельности. Она уже заслужила звание «женский Том Уэйтс» за свой вокальный альбом «Где бы я ни преклонила голову», потому что ее низкий чувственный голос звучит так же новаторски свежо, как некогда звучал хрипло-хулиганский баритон Уэйтса. А ее новелла, снятая для киноальманаха «Нью-Йорк, я люблю тебя», отмечена не дебютантской угловатостью режиссуры, а определенной резкостью. Именно поэтому продюсеры предпочли «оставить ее на полу в монтажной» и не включили в прокатную версию фильма.
