Сексуальность
Гей-культура, которая долгое время была табуирована, стала частью общего культурного пространства в 1980–1990-е годы, когда распространение СПИДа в мире совпало с вылившимся в гей-парады стремлением гомосексуалов легализовать свой образ жизни. Сделав свою жизнь более публичной и открытой, они парадоксальным образом расширили пространство свободы и для «натуралов», отстояв право любого человека на проявление присущей ему двойственности. Именно поэтому теперь допустимо быть женоподобным мужчиной или мужеподобной женщиной, можно позволить себе примерять разные роли, полнее проявлять свою природу. Стал возможен диалог между геями и гетеросексуалами, в котором однополая любовь предстает такой же разнообразной и изменчивой, как и разнополая. А сексуальная идентичность становится одной из многих наших идентичностей.
Общество нашло в присущем геям образе жизни – сексуально активном и отделяющем секс от любовного чувства – новый образец для подражания. «Сегодня сексуальность перестала быть фигурой умолчания, – констатирует Игорь Кон. – Мы стали более открытыми, ведем себя свободнее, и нам уже безразлично, «что будет говорить княгиня Марья Алексеевна». Ко многим пришло понимание, что сексуальность не является «побочным продуктом» репродукции, она приносит самоценное удовольствие; мы стали искать разнообразие в сексуальной сфере, открывая в себе все новые ресурсы.
Такая свобода может пугать. «В ней консервативным мыслителям мерещится глобальная «гомосексуализация» культуры, разрушение любых форм семьи, – продолжает Игорь Кон. – Однако социологические факты этого не подтверждают. Ослабляется лишь поляризация гомо- и гетеросексуального, мужского и женского». Как видим, однополая любовь без лишнего шума «вписалась» в сексуальные представления, фантазии и практику гетеросексуалов. Причем это не произвело переворота в их природе, что бы ни говорили некоторые. Сексуальная жизнь каждого из нас всегда связана с нашей личной историей, с детством, а не приходит с киноэкрана или из откровений друзей. В любых обстоятельствах она остается нашим индивидуальным, личным, интимным пространством.
«Мой двоюродный брат – гей. Я это отлично знал, потому что он не скрывал этого, мы вместе росли. Больше того, мы до сих пор живем в одной квартире, которая досталась нам от бабушки, и у нас общие друзья. Так вот, он «приправляет» сексом повседневную жизнь, не стесняясь в выражениях, рассказывает о том, что каждый вечер происходит за закрытой дверью его комнаты. Именно он первым рассказал мне о зажимах для сосков – я попробовал их со своей подружкой, на ней, а однажды рискнул и сделал это на себе. Это было потрясающе! Глядя на то, как он живет и как ведет себя со своими парнями, я понял, что мужчина способен быть романтичным, преданным и… сексуально автономным. Когда он по-настоящему влюбляется и приводит в дом парня, а параллельно через какое-то время у него возникает другая история на стороне, он делает все, чтобы интрижка не навредила его отношениям с постоянным партнером. Даже его «семейные сцены» не имеют ничего общего с банальными выяснениями отношений, а скорее выглядят как жалобы на недостаток внимания и несоблюдение договоренностей».
«Однажды на съемках меня поселили в соседний номер с парой лесбиянок. Те занимались любовью ночи напролет, и слышимость была потрясающей. Сначала я пыталась шутить на эту тему с остальной группой. Но потом это стало задевать меня все больше, вызывая возбуждение и... зависть. В одну из таких ночей я вспоминала, как занималась любовью со своей школьной подругой, это было моим первым сексуальным опытом. Потом я постаралась об этом забыть, но из-за этой парочки воспоминания стали меня преследовать. После очередной ночи, невыспавшаяся и злая, я написала гневный mail своему бой-френду – в нем я впервые решилась на упреки… Конечно, не все изменилось в моей сексуальной жизни, но я попробовала объединить эти две вселенные – чувственные игры и серьезные отношения. Я стала требовательной».
-
Комментарий удален модератором