Забота о себе
В обычной жизни стресс неизбежен: природные катастрофы, болезни, конфликты. Но мы не отдаем себе отчета в том, что иногда эти испытания продолжают воздействовать на нас спустя месяцы и даже годы. Это относится и к постоянному фактору стресса в современном мире – терроризму.
Александру 46 лет, и он никогда не бывал в башнях-близнецах, хотя живет на Манхэттене уже много лет. Никто из его близких не пострадал 11 сентября 2001 года, но через год он почувствовал, что жизнь его изменилась. Работа в картинной галерее перестала радовать, учить итальянский расхотелось, дети-подростки вызывали постоянное раздражение, доходящее до ярости. Почти каждую ночь он просыпался в холодном поту и никак не мог уснуть. На приеме у врача Александр с удивлением узнал, что его соседи обращаются с похожими жалобами.
Ольга – 20-летняя московская студентка. Утром 29 марта она почти бежала от метро до института, чтобы не опоздать. Двое студентов, оказавшихся на станции «Парк культуры» чуть позже, не пришли в тот день совсем. С тех пор не проходит и дня, чтобы Ольга не представляла себя на их месте. Она так и не смогла заставить себя войти в метро. «Вроде бы ничего плохого сейчас не происходит, но я все время жду, что что-то случится, вздрагиваю от любого звука, – рассказывает Ольга. – Когда кругом много людей, мне неуютно, все время хочется побыть одной. Стала курить пачку в день. У всех жизнь продолжается, а я как будто замороженная. Наверное, потом это пройдет?»
Александр и Ольга, при всей разнице их опыта и чувств, говорят об одном и том же: спустя долгое время после событий, вызвавших эмоциональное потрясение (будь то техногенная катастрофа, смерть близких, насилие или теракт), может сохраняться болезненная реакция. «Любой из нас может в первое время испытывать сильный страх, гнев, нервное возбуждение или, наоборот, эмоциональное онемение, – поясняет психолог Анна Фенько. – Однако если подобные симптомы нарушают привычный ритм жизни (например, человек боится ездить в метро и вынужден уволиться с работы) и длятся больше месяца, можно говорить об остром посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР), свыше трех месяцев – о хроническом». Стресс может проявить себя не сразу или усиливаться с годами: через два года после теракта 11 сентября среди тех, кто живет поблизости от взорванных башен, 14% страдали посттравматическим стрессом, а в 2007 году таких было уже 19%.
8-10% мужчин и женщин в тот или иной период жизни переживают посттравматический стресс. «Он развивается у 15-25% тех, кто участвовал в трагических событиях, но физически не пострадал, – утверждает старший научный сотрудник Института психологии РАН Надежда Тарабрина. – Среди ветеранов Афганистана таких 17%, среди чернобыльских ликвидаторов – около 19%». В Беслане посттравматическое стрессовое расстройство наблюдалось у всех жителей города.
