Ольга Кормухина: «побухтеть» в семье – это обязательно!

О хлебе насущном

Мы с мужем не пускаем к себе в квартиру журналистов, чтобы они не видели, как просто мы живем

Ольга: Наверное, это плохо, что мы с мужем, два неплохих музыканта, не пускаем к себе в квартиру журналистов, чтобы они не видели, как просто мы живем. У нас нет дорогой московской квартиры, загородного особняка. Его нам заменяет домик на острове Залита (на одном из озер в Псковской области. – Прим. ред.) возле нашего старца Николая Гурьянова. Когда после победы в проекте «Две звезды» я отправилась в гастрольный тур и привезла первый миллион, я его тут же, не посоветовавшись с мужем, вложила в наш фестиваль добрых дел «Остров». Когда сказала об этом Алексею, он ответил: «Молодец! Я всю жизнь жалел только о том, что мал вклад был. В творчество никогда не жалей вкладывать, особенно тех людей, которые не могут себе этого позволить».

Я никогда себе не позволю дорогостоящую рекламу, потому что у меня стоит выбор: либо я вкладываю деньги в свой имидж, либо в какое-то доброе настоящее дело. У меня не так много времени осталось, чтобы совершать неправильные поступки.

Алексей: У нас есть друзья, состояние которых исчисляется не миллионами, а миллиардами. И поверьте, на месте ни одного из них я не хотел бы оказаться. Потому что часто большинство из них, образно говоря, ищут «пятый угол», не зная, куда себя деть.

Ольга: Я очень люблю огородничать. Огород научил меня философии гораздо больше, чем все философы, вместе взятые. Как-то дочь спросила: «Мама, почему ты так много работаешь?» Я ответила: «Потому что я лентяйка. Я так воюю с собственной ленью». У нее в глазах было такое недоумение! Между тем чем больше ты воюешь с собой, тем меньше времени и желания воевать с кем-то другим.

Людей сейчас терзает духовный голод. Помню нашего старца, который говорил: «Как мне вас жалко. Какой же будет голод!» Я волновалась: «Батюшка, да как же так?» Он отвечал: «Да хлебушек-то будет». Я лишь потом поняла, что он имел в виду голод духовный. Мы сейчас это все ощущаем. Нет теплоты в отношениях между людьми даже у нас, в России, не говоря уже о загранице.

О дочери

Алексей: Дочери Анатолии, которой сейчас 13 лет, мы даем относительную свободу. Граница ее самостоятельности проходит там, где заканчивается безопасность. Пока мы на гастролях, в гимназию ее провожает моя мама. Недавно дочка захотела новый хороший телефон и ноутбук. Только они появились, пошли двойки. Говорю: «Тоша, давай-ка сюда твой ноут! Пока двойки не исчезнут, никакого ноута не будет». Я не хотел бы, чтобы она проходила через те вещи, через которые прошли мы и другие, те, которые уже давно лежат в могиле. Я не хочу этого опыта своему ребенку. Один Интернет чего стоит! Причем там не надо ничего искать. Тебе вываливается столько всего – просто ужас! А это ранит душу. Каждое изображение, которое попадает на глаза, не исчезает, а остается раз и навсегда.

Ольга: Очень хотелось бы это ощущение духовности передать своему ребенку, чтобы она все правильно понимала. Но это очень трудно. Ей сразу столько досталось! Трудно, когда ты сразу получаешь то, за что другим приходится биться, даже в духовной сфере.