Юрий Назаров: «Никогда не спорьте с дамой, даже если вы правы»

«Главный интерес мужчины – женщины», – признается «Антенне» актер, рассказывая обо всем, чем интересуется в жизни.

Фото:
Сергей Джевахашвили

– Помните свою первую любовь?

– А как же. Впервые я влюбился в 1948 году, когда учился в четвертом классе. Девочку звали Ирочка Озерова. Она училась во втором классе женской школы. В послевоенное время обучение сделали раздельным. В этом виделись свои преимущества. У девчонок все не так, как в нашей пацанской школе: интриги, доносы. Они такие злючки, если что не поделят или что привиделось, такого наплетут друг про друга. Я поступил в школу в 1946-м, в семь лет. Это был первый год, когда начали брать семилеток. До этого – восьмилеток. Воспитывали нас правильно. Наше счастье было и в том, что мы были далеко от Москвы, от кормушки, – в Сибири, ближе к производителям. Так вот, дружок мой Коля Басалаев поведал мне, что влюблен в Ирочку, которая живет в седьмом подъезде. Ну и я влюбился за компанию. Она была такая кругломорденькая, с аккуратным носиком, всегда смеющаяся. Сплошное очарование. А я человек верный. Где-то после шестого класса, лет в 13, когда мы были в одном пионерлагере, решился ей написать: «Ира, я тебя люблю, скажи, да или нет». Все эти «давай дружить» я не понимал и поэтому написал ей прямо. Ира, наверное, обалдела от моей прямолинейности и ответила «да».

– А дальше?

– А дальше мы не знали, что делать, – ни я, ни она, и на этом все кончилось. Мы ни разу не целовались, но с ней я понял, что такое любовь. Я ведь дитя войны. Мне было четыре, когда она началась, и восемь, когда закончилась. И вот когда нам давали, редко-редко, конфету, я откусывал и остальное отдавал маме, как мне велели, но никакого счастья от этого не испытывал. Но когда я гулял по городу и мечтал об Ире, то как-то подумал, что если бы у меня была шоколадная конфета, то я с восторгом отдал бы ее Ире. Она бы хрумкала, а я бы находился выше счастья. Вот что такое любовь: не для себя любименького, а для любимого человека. Дальше все это перешло на детей, внуков, правнуков.

– Конфеткой-то девочку угостили?

– Нет, в реальности не было ни конфеты, ни Иры рядом – одна мечта. Про Иру мы только мечтали с Колей два года. Потом нам это надоело. И мы на нее обиделись. И отомстили за невнимание – по-нашему, по-мужски. Коля где-то достал ее фотографию, которую мы измазюкали и бросили ей в почтовый ящик. Потом меня стали интересовать девчонки моего возраста, а Ира была еще мелкота. С шестого по девятый класс мне уже нравилась другая девочка, с девятого – еще одна. Кто-то и в меня был влюблен. Когда мы жили у бабушки, там была красавица Тоня Карасева. Я гостил у бабули наездами, а когда кого-то реже видишь, то это больше привлекает, сильнее фантазия разыгрывается. Там жили шикарные ребята, золотые медалисты, старше меня года на два. Когда играли в футбол, делились на команды, и кто попадал ко мне, обычно проигрывали. Тем не менее мне шепнули, что она в меня влюблена, и я по глупости ее об этом у всех на виду спросил. Ну идиот, что поделаешь.

Грешить после раскаяния вновь – это нечестно

– Как с годами менялось ваше отношение к женщинам?

– Понял, что нужно беречь не как объект вожделения, а как дающую жизнь, а жизнь нужно беречь всегда. Вот это любовь и гуманность. Я категорически не понимаю мужчин, хвастающих: «Ох, я и ту, я и эту, ох, я молодец». Это не позиция настоящего мужчины. Когда женщина кичится тем, что она модель, и не кормит дитя, чтобы сохранить фигуру, это тоже не дело. Мне никогда не было важно, чтобы женщины, которые выносили, родили и вскормили мне детей, быстро вернулись в форму. Внешняя красота – для завлечения. Как сказал один мой попутчик, когда я в 16 лет ездил поездом Москва – Новосибирск домой и на учебу, «все бабы только внешне разные, но самая главная – та, которая обогреет». Даже гениальный Станиславский говорил: «Надо любить не себя в искусстве, а искусство в себе». А проще сказать: надо любить не себя, а дело, которым ты занимаешься. А сейчас тенденция: все к себе. Конечно, красивая внешность приятна. Я в детстве был рыжим, и мальчишки узнали у учительницы немецкого, как будет «солнце», и стали меня называть «дизонне». Одна женщина сказала мне, что я теплый, по благорасположенности. Я всем желаю только добра. Мой принцип: если женщина любит не тебя, не надо пакостить сопернику, а надо смириться – и такую найдешь, что неизвестно еще, кому повезет. Или, например, я влюбился, а у нее кто-то другой.

– И что тогда?

– Печально, но не трагедия. В конце концов, ты находишь свое. Если она тебя не любит, это не значит, что кого-то надо убить, чтобы ее завоевать. Найдешь ты свою. Я знаю бесчисленное количество случаев, когда тот, кто получил то, чего добивался, недоволен, и наоборот, тот, кто получил не совсем то, что хотел, очень даже счастлив. Всегда будь человеком, вот и все. У меня есть дети, рожденные не в законном браке. Так получилось.

– И как вы с этим справляетесь?

– Я живу между своими женщинами как меж двух огней. Но мой отцовский грех не должен сказываться на детях. Раскаиваться в нем глупо, если после не можешь избавиться от греха. Так нечестно. О раскаянии говорить не приходится, но стараюсь, как могу, жить по совести. Если у мужчины родился ребенок на стороне, то отношения с ним надо выстраивать честно. Если подниму руку на кого-то, то я сам себе буду противен, хотя я всегда готов защитить и себя, и кого-то еще. И если ты по-человечески, и к тебе по-человечески, и какие-то дети появляются, а потом внуки и правнуки – это и есть счастье. У меня уже четыре правнука. У меня большая семья, пятеро детей, и я всех их любил и люблю по-разному. Кто-то что-то делает не так, по-своему, кто-то совсем не так, как я хотел бы, и вдруг получается что-то стоящее. Внук где-то лекции читает, а дочь, его тетка, считает его гением. Однажды ко мне в Абакан на съемки приехала мама с внучкой Настей – Борькиной дочкой, которой было лет 12. А со мной Васька была – Василиса моя. Все лето эти поросята играли, но скучали по мамам. Пришло время уезжать, и мы достали билеты раньше моей маме и племяннице, которая сразу стала кичиться, что она скорее свою маму увидит. Моя сразу – в страшные слезы. Но я ее утешил, что мы их позвали, мы за них отвечаем, и пусть они уезжают первыми, а у нас все будет хорошо. Она успокоилась, и это было счастье, что я смог до нее достучаться и утешить. То есть я на нее не накричал, а тепло успокоил и до сих пор этим горжусь и помню. Мы пришли в этот мир, в котором все не так плохо, и у всех должна быть пара для продолжения рода. Но абсолютизация в отношениях: я хозяин, а ты кто такая; ходи на цирлах, как говорят у нас в Сибири, то есть на цыпочках, – не нужна. Из Сибири вышла еще одна любовь всей моей жизни – лошади.

Гонорар всегда отдавал жене

– И сейчас верхом можете?

– Могу. Лошади – это восторг, упоение, сказка. Можно наплаваться, можно на лыжах находиться, но лошади надоесть не могут. Где-то после шестого класса я поехал к своему деду – землемеру, участнику Японской войны, которому в 1941-м было уже больше 60 лет. Чтобы до него добраться, надо было плыть старинным пароходом вниз по Оби трое суток, а назад, против течения, пять. Там я впервые сел на коня – Орлика, причем без седла, и когда Орлик прошел под ель, меня еловой лапой с него смело. И мое первое горе тоже оттуда. Дед хотел меня взять на сенокос, потому что весь транспорт был тогда гужевой и нужно было запасать сено на зиму. Но его отправили в другое место, и на покос я не попал. Детская трагедия. Зато когда он переехал в деревню Черепаново под Новосибирском, я с третьего класса каждый год приезжал к нему на покос, и все мягкое место покрывалось волдырями. Мои родители были инженерами-теплотехниками на электростанции. Отец – Назаров Владимир Александрович. В 1943-м он заболел, а в 1949-м умер. Мама – Марина Стефановна, папа у нее был поляк, потому что тогда еще была Российская империя и Польша была наша. Мы росли и воспитывались как надо. Фадеев, Шолохов, Твардовский, вся классика, кроме Достоевского.

– Что еще вам привили родители?

– Веру в порядочность. Это основа бытия мужчины. Иван Сергеевич Тургенев написал стихотворение в прозе «Два богача», где говорил о миллионере Ротшильде, который выделял на благотворительность сотни тысяч из своего состояния, и о мужике, который взял в свой разоренный домишко сироту-племянницу, зная, что из-за этого ему будет нечем похлебку посолить: а мы ее и несоленую съедим. Тургенев считал, что Ротшильду далеко до этого мужика. И я с ним согласен. Настоящий мужчина не должен ничего бояться делать. Сейчас я мало делаю руками, но эти руки потрудились. Я чрезвычайно благодарен деду, который приучил меня к сельскому труду, когда, например, на лошадях возили копны. Труд и сделал человека. Но женщина ближе к Богу, она ведь жизнь дает. «Возлюбите ее и никогда не спорьте, даже если правы» – вот мое жизненное кредо. Женщина ведет домашнее хозяйство, а мужчина должен быть добытчиком и охранять это все. У меня нет никакой собственности, но, если некому будет меня проводить до могилы, когда придет мой час, значит, я плохо воспитывал детей и внуков. Я снялся более чем в 300 фильмах и все гонорары всегда отдавал жене, да и сейчас с радостью отдаю.

Мужчина должен быть волосатой, мохнатой скотиной

– Кстати, о фильмах. Недавно отмечали юбилей «Маленькой Веры», которая вышла на экраны 30 лет назад.

– При всех достоинствах этого фильма, он не объясняет, как жить дальше, как сказала одна зрительница. А один здоровый дальневосточник, выйдя из зала, поблагодарил за него и сказал, что так нас и надо – мордой об стол. Вот это главное признание. Я это его спасибо, как любой мужик, за правду принял. То есть после просмотра мужик понимает, что нужно жить по-человечески, а не по-скотски. Но при этом мужчина, как добытчик, должен быть волосатой и мохнатой скотиной. Мы тут недавно встречались по случаю юбилея с партнершами. И Люда Зайцева, и Наташа Негода были, и мама ее пришла...

– Здорово! И как они? Сильно изменились с тех пор?

– Что поразило: дамы все красавицы, а мужики все помятые. Наташа восхитительна, и мама ее прекрасная. Я нагло сравниваю наш фильм с «Ромео и Джульеттой», такая пьеска была у Шекспира. Там мрак, кровопролитие, междоусобица, с которой христианство борется 2 тысячи лет, а первобытный коммунизм – почти 40 тысяч лет. Но после этого фильма и после «Андрея Рублева» Тарковского у зрителей не возникал вопрос, как жить дальше, потому что кроме нашей дури, хамства, жестокости в них было что-то светлое. Было ясно, что жить надо по-человечески. Главное произведение Рублева «Троица» написана как будто по заветам Сергия Радонежского: «Воззрением на Святую Троицу побеждался страх ненавистной розни мира сего». Нам давно пора «взяться за руки, чтобы не пропасть поодиночке». А сегодня актеры есть такие – еще камера с него не ушла, а он отыграл и уже отдыхает, паразит. Профессии надо отдаваться с потрохами, как делали мы. В нашем деле нельзя быть без идеологии. У того же Шекспира из 30–40 произведений оригинальных раз-два и обчелся. Он кого-то пересказывал, но делал это гениально. Взял «Венецианского мавра» Полицеано – и получился «Отелло». Авторов никто не помнит, а Шекспира все помнят, потому что у него идеология – что такое хорошо и что такое плохо.

Собирался бросить актерство

Фото:
Кадр из фильма «Андрей Рублев», 1966 г.

– Это прекрасно. А как в материальном плане у вас дела?

– Денег на содержание моей большой семьи, вернее двух семей, мне вечно не хватает. Торговать собой я не умею, в этом плане я идиот. Таксы у меня нет. В СССР у меня была заработанная честным путем ставка. Недавно мелкая шушера не заплатила мне за съемочный день. Сколько он стоит, я раскрывать не могу, потому что для кого-то это «ох, хорошо», а для кого-то «вот идиот». Сейчас не знаю даже, платят ли мне «на моем» уровне. Но точно знаю, Машкову и Безрукову платят в разы больше. И это несправедливо.

– Ну, они медийные, звезды. На них идут, когда что-то новое выходит.

– Я ненавижу слово «звезда». Когда-то я хотел уйти из профессии и переходил учиться в институт инженеров водного транспорта. И вот я собирал справки в поликлинике, и там сидела женщина лет 40–50, а я был молод и хорош собой, хотя перенес перелом позвоночника. Мы разговорились, и я поведал ей о своих планах бросить актерство. Она была страшно возмущена: как вы могли о таком подумать, один запах кулис чего стоит. Оказалось, она актриса хора, никакая не звезда, но такое святое отношение к делу, что запах кулис дорог, я не могу забыть никогда. Она честно трудилась и отдавала все, что могла, профессии. И я перед ней преклоняюсь. Вот я работал техником на землеройном снаряде и не мог завинтить гайку, а первый помощник капитана подошел и сделал это, хотя это совсем не входило в его обязанности. Ему это было дано, а мне не дано. Я это до сих пор помню. Профессии надо отдаваться целиком, как отдавался Юматов. Забыть невозможно. Кланяюсь ему – вот так ему как партнеру благодарен. У него глаза стекленели, так что было страшно, что может и убить. Это настоящий партнер: я был вынужден реагировать так, как я бы не реагировал на других. С ним нужно было думать не о себе, а о роли. Или в фильме «Баллада о комиссаре» Галина Польских въехала на пятой точке в гору. Мы ходили босиком по камням, мне тоже доставалось. Работали на совесть: у нее все было разбито, и у меня тоже. Я ее берег, ее вся группа берегла.

– Снимались когда-нибудь в фильме, за который потом стыдно было?

– Ни в одном, несмотря на то что сейчас производится огромное множество. Я отказался сниматься в двух проектах, потому что они лживые. Половину своих картин я уже и вспомнить не могу, о чем они и кто там помимо меня участвовал, но если, в чем играл, значит, мне за сценарий не совестно.

И брассом гребу, и кролем, и на боку через руку

– На что хватает времени при том, что активно снимаетесь?

– Охотой и рыбалкой не увлекаюсь – живность жалко, машину водить не умею. Но какой же мужчина без футбола. За футбол я болел, когда это было важно и драгоценно – в 1945 году, когда мы победили и наше московское «Динамо», чемпионов Советского Союза, пригласили в Англию. Мы наших укрепили: взяли Боброва из ЦСКА и спартаковцев и сыграли там четыре матча. И как сыграли! С тех на всю жизнь – болельщик московского «Динамо». Приятно, что чемпионат мира прошел для всех наших ребят успешно.

– И никаких других увлечений кроме футбола?

– В море плавать люблю. В каком попадется. Недавно в Грецию ездил, там тепло и хорошо. Местные столько не купаются, сколько я. И брассом гребу, и кролем, и на боку через руку. На танцы ходить люблю. Как же это красиво: кружатся дамы в юбках, как они развеваются – ах. Умею вальс, фокстрот, танго. Читать обожаю, особенно классику – Пушкин, Лермонтов, Тютчев. Знаю много их произведений наизусть. И все же помимо женщин главное богатство для мужчины – верные друзья. И терять их в моем возрасте больнее всего. Прошедшим летом ушел из жизни мой близкий товарищ Эрнст Георгиевич Малыгин, доктор химических наук, профессор, ведущий российский ученый, бывший руководитель отдела генетической энзимологии и биохимии вирусов научного центра. Мы знали друг друга с 1946 года. Когда он был жив, думал: живет – и слава Богу, а как не стало, вспоминаю о нем каждый день. Жалею, что не звонил, не писал. Совестно, что в последние его дни не был рядом, что о его уходе мне сообщили его дети.

Мастер-класс от Юрия Назарова: как правильно приветствовать женщину

– Я всем женщинам подаю руку и целую им руки, что делают немногие мужчины, может, потому, что перестали быть мужчинами. А в западном мире за это могут и в суд. Целовать женщине руку нужно не украдкой, а обязательно с причмокиванием, чтобы слышали все стоящие рядом. Смотреть ей при этом прямо в глаза. До и после поцелуя улыбаться, смешить, делать комплименты.

Спорим, вы не знали, что... Юрий Назаров в молодости трудился молотобойцем в кузне в одной из станиц на Дону.

Досье

Фото:
Кадр из программы «Идеальный ремонт», 17.09.2016г.

Родился: 5 мая 1937 года в Новосибирске.

Образование: окончил Театральное училище им. Б. Щукина в 1960 году.

Карьера: в 1960-х служил в «Ленкоме» и Театре-студии киноактера; снялся в 268 фильмах и сериалах (среди них – «Андрей Рублев», «Адъютант его превосходительства», «Красная палатка», «Земля Санникова», «Кавказский пленник», «Трактир на Пятницкой», «Маленькая Вера», «Простые истины», «Бой с тенью», «Апостол», «Сталинград», «Склифосовский»).

Семейное положение: женат с 1961 года на концертмейстере «Ленкома» Татьяне Назаровой, от брака с ней – дочери Татьяна и Василиса, сын Владимир; от отношений с художником по костюмам «Мосфильма» Татьяной Разумовской – дочери Варвара и Марфа. Пятеро внуков, четверо правнуков.

Материалы по теме

Комментарии

1
  • Все комментарии
Показать сначала
  • Новые
  • Старые
  • Гость14:23 04.01.19
    Много интересного узнала о любимом актере.