Моя большая дагестанская свадьба

Пока мы тут отстаиваем свое право на свободу и независимость современной женщины (а заодно боимся перестараться в своей борьбе), Анастасия Гостева побывала в числе 800 гостей на свадьбе в Махачкале. И поделилась с нами своими впечатлениями.

День первый. Цена вопроса

Два серебристых «мерседеса» несутся по горному серпантину – сигналя проезжающим машинам, подрезая друг друга и притормаживая в опасной близости от края дороги. Один из них выскакивает на встречную полосу и, чтобы избежать столкновения с летящим навстречу «жигуленком», проскакивает между блокпостом и милицейским ограждением. Чудом уцелевшие гаишники не пытаются догнать нарушителя. Свадьба в Дагестане – это святое. Пока все живы, аварцы имеют право на честную джигитовку.

Помимо «мерседесов», свадебный кортеж состоит из «лэнд крузера» и «кайена», который, как и в Москве, поставляется в стандартной комплектации – с блондинкой в салоне. Правда, здесь блондинка сидит за рулем и по лихости вождения мало чем уступает мужчинам.

– Слушай, Марат, а какая в Дагестане средняя зарплата? – спрашиваю я у дяди жениха, когда мы сбавляем газ, чтобы взглянуть на Буйнакский перевал. В ослепительно голубом небе реют соколы. Ветер пахнет Каспием. Невысокие горы, поросшие заполошными мелкими цветочками, лежат крупными складками, как кожа шарпея. Из этой безмятежности сообщения СМИ о том, что здесь скрываются боевики-ваххабиты и раз в неделю кого-то взрывают, кажутся нелепой пропагандой.

– Ну, простые люди тысяч 5 имеют.

– Значит, родители молодоженов – люди непростые?

– Да нет, что ты, конечно, простые. Отец жениха – таксист. Мама не работает. Отец невесты – инженер, мама – в кафе повар. Так никто же на зарплату не живет, все крутятся. А потом, к свадьбе с рождения детей готовятся.

За три часа до этого в банкетном зале «Венеция» в центре Махачкалы собралось 350 человек. За плотно сдвинутыми столами мужчины и женщины сидят по отдельности, притертые друг к другу, как горошины в стручке. Старухи в национальной одежде и с платками на головах едят хинкал и рассматривают молодежь. Молодежь стреляет глазками по сторонам. Большинство девушек, несмотря на 43 градуса в тени, – в длинном и темном. Со всех сторон доносится: «А ты видела, как он на меня посмотрел? А это чей родственник?» На столах – минеральная вода, фрукты, сочащиеся маслом конвертики долмы и почти домашние по виду и вкусу салаты. Алкоголя не видно, но стоит девочкам попросить шампанского, как его тут же приносят и наливают. И девочки, пригубив пару глоточков, стайкой отправляются танцевать.

Во главе стола в центре зала – молодожены, Омар и Аида. Это – свадьба невесты. Здесь ее родители и родственники, подружки и соседи. Отсюда жених заберет ее на свою свадьбу – в Буйнакск, к своим гостям и своей семье. А пока оркестр играет лезгинку и тамада заходится в красноречии, объявляя следующий номер – танец восточной красавицы Лейлы, – и в проходе между столами появляется девчушка лет 10, лихо двигающая бедрами и позвякивающая монистами.

Но вот жених и невеста встают из-за стола – пора ехать на вторую свадьбу. И вскоре кортеж несется, оглушительно сигналя, по улицам Махачкалы – мимо билбордов, на которых группа «Бутырка» представляет «лучшие хиты за 10 лет», мимо кур-гриль «Феникс», ресторана «Маг Дональд» и магазина исламской одежды «Арафат», мимо хрущевских пятиэтажек, выложенных плиткой в арабском стиле, и пасущихся у обочин коров – восток есть восток.

И когда спустя час мы оказываемся в очередном банкетном зале со сдвинутыми столами, хинкалом, газировкой «Буратино», но теперь уже и дорогим алкоголем, все повторяется – тосты, лезгинка и летящие вверх деньги.

Аида выходит в центр круга в платье цвета кофе с молоком, с рукавами-буфами. Белое от пудры лицо почти неподвижно, рыжие локоны падают на голые – в последний раз – плечи. Ни на кого не глядя, она движется между мужчинами, которые выскакивают перед ней в танце. Под ноги падают смятые сторублевки, и дети кидаются за ними, словно за мячами на Уимблдоне.