Дмитрий Дибров: «В 20 лет делать в ЗАГСе нечего»

Первенец – буря эмоций, второй ребенок – ощущение правильности

А что касается того, чтобы еще родить детей… По-моему, в этом-то плане вы свою миссию перед космосом выполнили.
Дмитрий Дибров (Dmitrey Dibrov)

Нет, дочку бы хотелось. Хотя нехорошо так говорить. Это как Господь решит. Если родится еще один сын, он не будет считать себя в нашей семье неуместным. Да хоть бы кто родился. У меня никогда не было ни брата, ни сестры, но всегда хотелось. Я так завидовал однокласснику, у которого был старший брат. Он носил клешенные джинсы, играл на бас гитаре. Мы с другом познакомились с Deep Purple, слушая его магнитофон. У моих детей сегодня есть и старший, и младший брат, и я рад этому.

А детская ревность у старшего не возникла?
Дмитрий Дибров (Dmitrey Dibrov)

Перед рождением младшего, Федора, мы обложились психологическими книжками. Полина изучала вопрос, как бы этой ревности избежать. Кроме того, Федя приехал домой из роддома не с пустыми руками, «привез» старшему брату железную дорогу. И сейчас жена делает все, чтобы сыновья ладили. Младший брат – любимая игрушка старшего. Саша говорит все время: «Дайте мне Федю!», обнимает его, может пакет из фастфуда ему на голову нахлобучить. А Федор с удовольствием это терпит, ползает за братом по пятам. Я много думал, как родитель должен относиться ко второму ребенку. Первенец – это буря эмоций, взрыв, нервное, но положительное состояние. Второй ребенок – это последовательность и ощущение правильности. Посмотрим, какие будут ощущения, когда родится третий. Мне кажется, от наших детей зависит будущее России.

И как же нужно воспитывать новое поколение?
Дмитрий Дибров (Dmitrey Dibrov)

В семье жена – источник запретов. Это она должна следить и помнить: если ребенок протянет руки к огню, то обожжется. И так во всем. Это ведь ей с микстуркой бегать, когда ребенок простудится. А если мама работает круглые сутки и наизусть цитирует Достоевского, то это выглядит так же смешно, как папаша, меняющий подгузник и копающийся в песочнице. Нет, есть, конечно, сумасшедшие папаши, которые сами детям подтирают попку и укладывают их спать. Про таких обычно рассказывают с умилительной улыбкой. Но это – редкость. Чаще папа – министр иностранных дел семьи. Он отвечает за то, чтобы весь окружающий мир не был опасен для его детей. И первое, что отец должен сделать, – это обеспечить ребенку высокий социальный статус, чтобы тот не чувствовал себя Шариковым, человеком без родства. Папаша обязан быть пьедесталом, на плечах которого сын дальше потянет планку рода на невообразимую высоту. Он обязан своим примером доказать, что не все на свете воры и проходимцы, лжецы и корыстолюбивые предатели. Есть и благородные, но наивные и интеллигентные люди.

То есть дом – целиком вотчина женщины, и у вас обязанностей здесь нет?
Дмитрий Дибров (Dmitrey Dibrov)

Есть. Во-первых, я этот дом построил, а во-вторых, я оплачиваю прислугу, которая следит за ним. Вы думаете, Полина управится с этим хозяйством? Нет, конечно. Главное, что мужчина может подарить своей жене, – свободное время. Некоторые мужья думают: «А не избалую ли я ее таким образом? Пусть уж наша красавица сама и управится! Швабру возьмет и пройдется по полу, чтобы не расслаблялась». Вот ведь какой Макаренко нашелся! А ты дай ей это время, а она решит, куда его деть. Можно, конечно, целыми днями лежать на диване или с рублевскими женами щебетать о ботексе и пилатесе. А можно, как Полина, по скайпу учить французский язык, пока один ребенок гуляет, а другой – в детском саду.

Не самое распространенное представление о браке. Оно у вас всегда было таким?
Дмитрий Дибров (Dmitrey Dibrov)

Вовсе нет. Оно пришло с возрастом. К сожалению, представление женщины о браке с годами только портится. Это связано с тем, что абсолютного пика брачного периода она достигает к 18 годам и тогда готова к главному своему призванию – рождению детей. И чем дальше от совершеннолетия, тем саркастичнее становится ее отношение к браку. У мужчины все наоборот. В 20 лет ему в ЗАГСе делать совершенно нечего. Я первый раз женился в 23 года. Господи, какое представление о браке у меня было? Хотите честно? Я просто очень любил свою будущую жену, а жить вместе без штампа в паспорте было нельзя. Ни одна мама не отпустила бы дочь пожить, как это модно сейчас говорить, гражданским браком с молодым человеком. Это означало опозориться. Вот я и женился. Ну, а где брак, там и дети. У нас родился сын Денис. А какой ребенок в 24 года, когда тебе самому еще учиться и учиться? Сын должен рождаться, когда у тебя есть наследство, материальное и моральное. А откуда ему взяться, ты ведь сам только познаешь мир? Я не говорю, что надо идти в ЗАГС, когда тебе к 50, как в моем случае, но хотя бы к 30... Сегодня, слава Богу, можно и это даже нужно сначала пожить с избранницей, поснимать квартиру, посмотреть, что это за человек. Успеть понять, что в браке важно умение ссориться. У меня такой возможности тогда не было.

Со старшим сыном Денисом вы поддерживаете отношения?
Дмитрий Дибров (Dmitrey Dibrov)

Нет. А зачем? Он уже взрослый человек, ему 30 лет. У него своя жизнь, все есть, он работает на телевидении.

Все же сын пошел по вашим стопам?
Дмитрий Дибров (Dmitrey Dibrov)

Как и дочка Лада от второго брака. С ней я общаюсь. Она учится в Париже. Овладевает такой профессией, как кибержурналистика. Во Франции уже преподают грамотную работу с интернетом. И, поверьте, там есть чему поучиться.

А вы, когда в ее возрасте пошли в журналисты, мечтали о славе, популярности?
Дмитрий Дибров (Dmitrey Dibrov)

Знаете, это как облака, на которые ты смотришь в детстве и думаешь: «Вот бы там оказаться хоть раз в жизни, на этих перинах. Наверное, фантастика!» Но когда ты берешь билет и взлетаешь, выясняется, что облака – это всего лишь пар, не более. Почти как в бане. То же и слава. Мне казалось: это так здорово, когда все меня будут фотографировать, брать автографы. И 30 лет работы принесли мне популярность. Но знаете, что я больше всего сейчас в этой славе ненавижу? Когда люди просят со мной сфотографироваться. Ну сделал ты этот снимок, дальше что? Ты бы лучше эти три минуты потратил на разговор со мной. Может быть, я бы тебе что-нибудь путное сказал. Но меня могут обвинить в чванстве, в том, что я зазнался. Поэтому и приходится фотографироваться. Ведь ты уважаешь свою паству, это она тебя сделала Дибровым, не ты же сам. Но я бы хотел заказать огромный яркий значок с надписью: «Пожалуйста, не надо фото и автографов. Это глупо».