Если вами руководит мама...

Семейный праздник Новый год очень традиционно делит роли: мама вас любит и руководит, вы любите маму и слушаетесь. Марина Ровнер нашла способ немножко изменить сценарий и при этом остаться хорошей девочкой.

Все равно мамины претензии я знаю наизусть
Все равно мамины претензии я знаю наизусть

Моя мама крахмалит постельное белье. Нет, я не знаю, может, вы тоже крахмалите и даже украдкой подсиниваете, но лично я постельное белье даже не глажу. А зачем? Мою маму такой подход огорчает.

Она уверена, что хорошо воспитанная (ею, разумеется, воспитанная) девочка не должна – тут следует длинный список того, чего я не должна делать никогда, что могу позволить себе время от времени, а что делать просто обязана. Признаюсь, во время оглашения списка я обычно перевожу оба полушария в режим ожидания (да, ма, ну конечно, ма) и вплотную занимаюсь делами. Все равно мамины претензии я знаю наизусть, а скачивание песен из Интернета требует внимания. Вечером у нас с мужем гости, и мне не все равно, под какую музыку мы будем пить.

«А что ты подашь на горячее?» Ага, воспитательный монолог закончен, и пришло время включать мозги на полную мощность. С мамой надо держать ухо востро. «Буженину», – хвастаюсь я, надеясь получить заслуженную похвалу, – в конце концов, немногие современные женщины способны даже сосиски сварить, а я – хоть и не глажу постельное белье – собираюсь запечь в духовке самое настоящее мясо.

Двух килограммов свинины, начиненной перцем, морковкой и чесноком, недостаточно для устройства настоящего праздничного ужина.

Напрасные надежды – мама снова недовольна. Одно горячее блюдо – это мало. Я здраво возражаю, что ожидаю вечером двух подруг с мужьями (друзьями, бойфрендами – для мамы я перевожу все это словом «мужьями»). И даже не пытаюсь объяснить, что это московские гости – они не едят. Но мама непреклонна.

Двух килограммов свинины, начиненной перцем, морковкой и чесноком, недостаточно для устройства настоящего праздничного ужина. Салат следовало приготовить совершенно из другого, а десерт не подают на деревянных тарелках, как это делаю я. «И главное – скатерть! – распоряжается мама. – Не забудь постелить скатерть. Нет, есть, я сама тебе подарила отличную льняную скатерть, она лежит в нижнем ящике комода!»

Надо сказать, что мама живет в полутора тысячах километров от меня, но при этом отлично осведомлена обо всем, что лежит у меня не только в нижнем, но и в верхнем ящике комода. Да и не только там. Все московские новости я узнаю от мамы. Она знает столько, что Яндексу давно следовало бы удавиться от зависти. Причем, в отличие от Яндекса, мама не просто оперирует фактами. Она знает, как должно быть ПРАВИЛЬНО! Остается тайной только одно – как этот темпераментный напор вот уже почти пятьдесят лет выдерживает мой папа.

«Ты накрахмалила скатерть?» – робко спрашивает Лена, подавленная моей неожиданной буржуазностью.

Из-за скатерти мы с мамой ссоримся – мы часто с ней ссоримся, хотя очень любим друг друга. На прощание она горько сообщает, что не думала, что ее дочь вырастет негостеприимной лентяйкой, которая принимает гостей за ненакрытым столом.

Разумеется, вечером мои подруги садятся за стол, накрытый абсолютно новой льняной скатертью из нижнего ящика комода. Их смущенные мужчины раскладывают на коленках льняные же салфетки (мама никогда не дарит ерунды). Не хватает только серебряных колец для салфеток. Подруги в священном ужасе переглядываются. «Ты накрахмалила скатерть?» – робко спрашивает Лена, подавленная моей неожиданно прорезавшейся буржуазностью. Я смеюсь – до слез, просто пополам складываюсь от смеха. «Мама, – пытаюсь объяснить я. – Это не я, это все мама». Девочки ничего не понимают, но из вежливости улыбаются. Ничего, зато я все отлично понимаю. Ты снова победила, мама. Ты у меня – молодец!