Для чего нужны «маленькие радости»

И все же одни из нас воспринимают жизнь как череду удовольствий, а другие – как череду разочарований.

А. Р. Часто это связано с первым разочарованием, с первой нехваткой – материнской любви. Потом, во взрослой жизни, человек постоянно ощущает, что ему все время чего-то не хватает: даже испытывая наслаждение, он чувствует недостаточность, будто внутри у него есть дыра, которую он хочет, но не может заполнить. К разочарованию могут вести и различные драматические ситуации, например, когда из семьи уходит любимый отец. В этом случае может возникнуть (и сохраниться) ощущение, что всякая радость недолговечна. Будучи заранее уверенным в предстоящей боли, такой человек будет сразу же готовиться к худшему и неосознанно провоцировать его, предохраняя себя от удовольствий.

Д. М. Проблема получения удовольствия от жизни связана и с глобальными вопросами, о которых мы размышляем время от времени: зачем мы живем на свете? Каждый из нас должен сам найти ответ на этот вопрос. Он может заключаться в том, чтобы участвовать в общественных движениях, думать, творить, помогать другим. Кто-то умеет извлекать удовольствие даже из собственных несовершенств. Знаменитый дзюдоист Давид Дуйе в юности ненавидел свое тело, а один мой знакомый, страдающий астмой, стал певцом. А кто-то – и таких людей становится все больше – прибегает к радикальным средствам: наркотикам, алкоголю или экстремальным видам спорта. Но радикальные решения чреваты разочарованием...

С чем связана наша потребность в острых ощущениях?

Д. М. Она перекликается с характерным для нашего времени стремлением постоянно «получать все больше», в том числе больше эмоций, больше ощущений… Мы живем в обществе, где существует культ излишеств. Даже такие простые радости, как, например, вкусная еда, сегодня часто превращаются в обжорство. Бесполезно предлагать поклоннику рафтинга катание на лодке по озеру: ему очень быстро станет скучно. Он нуждается в сильных ощущениях, потому что только они позволяют ему почувствовать себя самим собой.

До недавнего времени психоаналитики имели дело в основном с пациентами, у которых в жизни всего было «слишком мало». Пациенты нового поколения, наоборот, имеют «слишком много»: в погоне за острыми ощущениями они хотят жить сверх своих возможностей, и психических, и физических.

А. Р. Мне кажется, что общество здесь ни при чем – с нами происходят те же вещи, что и во времена язычества, в Средневековье или в эпоху Возрождения, они просто выглядят по-иному. В любом обществе ребенок, у которого нет внутреннего образа сильного отца, может ощущать себя продолжением, частью матери. Мать для него – это синоним жизни, и ему кажется, что он может стать свободным и самостоятельным, лишь оказавшись на грани смерти. Экстремальный спорт часто питается такими иллюзиями и поддерживает их.

Можно ли сказать, что эгоизм помогает утолить жажду удовольствий?

А. Р. Эгоизм и альтруизм – это крайности, и, хотя альтруизм социально более приемлем, с точки зрения развития личности они идентичны. Взросление ведет к тому, что человек учится не впадать в крайности, а развиваться в пространстве между ними; тогда ему доставляет удовольствие и «получать», и «отдавать». За отказ от младенческого рая, где было безграничное счастье, но не было выбора, он получает ограничения взрослого человека, но вместе с ними – свободу выбора и способность испытывать весь спектр человеческих удовольствий.

Андрей Россохин – директор Центра современного психоанализа, преподаватель психологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, соредактор (совместно с А. Жибо) многотомного издательского проекта «Антология современного психоанализа» (Питер, 2006).

Доминик Миллер (Dominique Miller) – французский психоаналитик, психолог, директор Коллежа Фрейда, преподаватель университета Paris-VIII. В своей последней книге «Психоанализ и жизнь» (Odile Jacob, 2005) исследует бессознательные причины нашей погони за удовольствиями.