Слова и чувства молчаливых

Спортсмен, актер, поэт, балерина, актриса... К ним приковано всеобщее внимание. Их публичные профессии буквально обязывают нас говорить об их жизни, соизмерять их поступки с нашими, а их обязывают рассказывать нам о себе. Но делают это далеко не все. Или говорят мало. Пять умных человек, известных своей склонностью к молчанию, на мгновение прервали его, чтобы поведать свои мысли об этом.

Ульяна Лопаткина, балерина

мысли умных людей
мысли умных людей

Она говорит медленно, выверяя каждую фразу. Любое неточно подобранное в разговоре слово – все равно что недокрученные на сцене тридцать два фуэте. Провал. Она часто повторяет: «Я уверена, что каждый человек имеет право на тайну. Не надо быть понятным для всех. Когда все понятно, исчезает момент чуда».

Слово сказанное: «Как я устала! Какой тяжелый балет!» – утраивает усталость и удваивает тяжесть балета. Эту зависимость от произнесенного слова я испытываю постоянно. Когда ты открываешь другому какие-то обстоятельства своей жизни, тем самым невольно затрудняется их разрешение. Если делишься положительными эмоциями, делишься счастьем, оно мистическим образом может вскоре отвернуться от тебя. Открываться стоит только тем, кто действительно является твоим единомышленником и может твои переживания разделить. Иначе хрупкое ощущение, которое удалось уловить, разбивается о другого, как о камень. И все теряется. У меня был период, когда я остро почувствовала, что со мной что-то не так. Началось внутреннее разрушение, беспокойство. Попыталась проанализировать, в чем дело. И ясно ощутила взаимосвязь: чем больше я говорю о себе, раскрываюсь для публики, тем отчетливее теряю внутреннюю сосредоточенность и энергию. После теле- и радиоэфиров чувствуешь повышенное внимание, уважение, а потом выходишь на сцену – и прокол, пустота. Это несоответствие – самое неприятное из тех, что могут быть. И я решила избегать публичного общения. И стало легче. Это не значит, что на интервью теперь наложено табу. Просто для меня в общении крайне важен сам собеседник – а он ведь может быть умным, доброжелательным или равнодушным. А когда есть контакт с человеком и ты в разговоре тоже что-то получаешь, когда тебе помогают взглянуть на себя по-новому, когда слушают именно тебя – отчего не поговорить?»

Тимур Кибиров, поэт

Полпачки сигарет за полчаса, чашка кофе и сто граммов коньяка. Поэт Тимур Кибиров говорит много, емко, глубоко и красиво. Но при этом предпочитает хранить публичное молчание и от интервью все больше отказывается. Вот даже за время нашей беседы звонили с телевидения – Тимур Юрьевич любезно переадресовал журналистов к своему коллеге поэту Сергею Гандлевскому.

Странновато для лирического поэта то, что он не любит говорить о себе. Если бы не любил, вряд ли писал бы стихи, а я всю жизнь только этим и занимаюсь. Но, когда мне предлагают выступать в других словесных жанрах, я зачастую отказываюсь. И не только потому, что все сказал в своих стихах. А из-за того, что не хочется попадать в чужие контексты, которые все множатся, а родственных мне все меньше. Не будем преувеличивать мое отшельничество. В компании я скорее болтун. Но, когда речь идет о публичных высказываниях, меня смущает нормальное для всякого человека подозрение, что мое мнение никому не интересно. Я не очень большой краснобай и не очень находчивый человек. Не умею быстро находить мыслям адекватное словесное выражение. Мои устные высказывания меня удручают. Постфактум начинаю думать, что можно было сказать умнее, тоньше и точнее. Я застенчивый и пытаюсь в себе это побороть. Застенчивость связана с сочетанием двух вроде бы противоречивых и подростковых свойств – неуверенности и гордыни. В картине мира, которую я пытаюсь строить в своих стихах, слово чрезвычайно важно. Это связано с околохристианским пониманием того, что было в Начале и что будет в Конце. В стихах я делюсь своими переживаниями. И это меня сильно смущает, поскольку противоречит моим установкам взрослого и вменяемого человека, который обязан быть пристойным и сдержанным. Но то странное занятие, которому я посвятил жизнь, зачастую предполагает отсутствие этих добродетелей. Написал ты стихи, которые тебе кажутся излишне откровенными, можешь не публиковать. Но мне кажется, что в них существует ценность, которой неплохо бы поделиться. Это иллюзорное оправдание позволяет выносить на публичный суд то, что, строго говоря, взрослый приличный человек не должен выносить».