На два месяца я перестала быть собой

Ей казалось, что она сходит с ума. 40 лет, несложная операция на щитовидной железе и… полная потеря контроля над собственным поведением: резкие перепады настроения сделали Ларису непохожей на саму себя.

"Очень давно не была в поликлинике, наконец решила устроить себе диспансеризацию и отправилась по врачам. Нашли изменения в щитовидной железе. Анализы, ультразвук, пункция: узелок оказался не злокачественный, но большой – 21 мм. Поэтому необходима операция. И нужно бросить курить.Через три месяца и три дня, во время которых у меня нашли еще и гастроэнтерит, я легла в больницу. Соседи по палате мне нравятся, хирург Максим Николаевич тоже. Он заходит ко мне, рассказывает, как будет проходить операция.

перепады настроения
перепады настроения

Максим Николаевич рисует в блокноте щитовидную железу. «По форме она напоминает бабочку, – объясняет он. – Сначала мы отделим тонкий, как волосок, нерв, который контролирует голосовые связки (я сглатываю слюну), а потом – левое «крылышко» вместе с узелком». Я не задаю вопросов, мне не хочется никаких подробностей. Я знаю, что щитовидная железа как-то связана с гормонами, и этой информации мне достаточно. Скорее бы все закончилось.

…Я открываю глаза, но никак не могу проснуться до конца. Пробую что-то сказать – звучит слабый шепот. Значит, все нормально, операция закончилась удачно. Тело тяжелое, ватное: ни боли, никаких ощущений, только ужасная слабость. К вечеру хирург заглядывает в палату: «Все прошло хорошо, все идет как надо». На следующий день я просыпаюсь на заре, с трудом сажусь на кровати. И внезапно начинаю рыдать: меня просто трясет. Соседка Нина гладит меня по плечу, пытается успокоить. Дежурного врача в ординаторской нет, никто из медсестер его не видел. Слезы снова подкатывают к горлу. Во время обхода Максим Николаевич улыбается: «У вас послеоперационный шок, это нормально». Мне хочется узнать, что со мной происходит, но сил расспрашивать нет. От меня осталось только измученное усталостью тело. Или его тень… Кризис идентификации, постоперационная хандра. Я не могу уснуть: пожилая соседка слева надсадно кашляет, из-за двери доносится смех медсестер. «Это просто шок. Все будет хорошо», – я повторяю эти фразы, и мне становится немного легче.Наконец родные забирают меня из больницы. Из окна машины я смотрю на ждущих автобуса людей, читаю названия улиц, удивляюсь желтым и красным листьям на деревьях. Мне лучше, но слабость так и не прошла. И почему-то становится страшно.

Я думала, что дома все пройдет, что я буду жить, как раньше, но дни тянутся мучительно. Каждое утро я принимаю натощак таблетки – это заместитель гормонов, которые вырабатывает щитовидная железа. Я чувствую себя аморфным, ни на что не способным существом: не могу ни читать, ни смотреть телевизор. Я только сплю и ем: такое ощущение, что я превратилась в один большой пищевод. Нет, кроме пищевода есть еще нервы. Я постоянно просыпаюсь в плохом настроении, ворчу, ругаюсь: «Не купили хлеба? Да что же это такое в самом деле!!!» Я вижу, что мама и младший брат с трудом сдерживаются, чтобы не ответить мне, и их терпение тоже раздражает.Никто, даже мой внутренний голос, мое второе «я», не хочет меня пожалеть: «Дурочка! Зачем ты спешила: надо было выждать время, понаблюдать за ростом узелка». Я пытаюсь как-то оправдаться, но противный голосок продолжает: «Могла бы хоть что-нибудь узнать о последствиях операции, не стоило соглашаться сразу!» Но ведь мне назначили дату операции, и я не могла ее перенести! «Это отговорка». Я чувствую, что внутренний спор раздражает меня. Бью кулаком по столу и хочу закричать, но… мое тело словно оседает, у меня не осталось сил. Я засыпаю, и сон примиряет меня с собой.По электронной почте приходит письмо с работы: открытка с цветами, веселое письмо с пожеланием выздоравливать. В носу начинает пощипывать, перехватывает дыхание – я плачу. «Может, я стала такой нервной из-за анестезии?» Я ставлю локти на подоконник, смотрю, как за окном идет дождь. Мне так жалко себя! Я все понимаю: чувствительная, легковозбудимая, но чтобы до такой степени! Через две недели еду к врачу. Я раздражена: у кабинета пришлось прождать целый час! Врач выслушивает мой рассказ и прописывает лекарство, укрепляющее иммунитет. По дороге домой я не могу успокоиться: им совсем нет дела до меня! Хочется кого-нибудь ударить – меня до сих пор дрожь берет, когда я об этом вспоминаю.