Неделя из жизни психоаналитика

Пятница

Я застываю на миг, пораженный яркостью и силой внутренних душевных пейзажей г-жи М., внезапно открывшихся в ответ на мою, казалось бы, простую «филологическую» реплику: «Свет… Света». Это похоже на те особые мгновения в ходе горных путешествий, когда после невыносимо тяжелого восхождения ты выбираешься на горный перевал и перед тобой внезапно открывается новое пространство – с ледниками, раскрашенными заходящим солнцем, долинами и манящей линией горизонта. Так и сейчас, слушая рассказ г-жи М. об увиденных ею в сновидении отвратительных монстрах, с которыми она обречена жить и сражаться в темном, замкнутом пространстве таинственного дворца, я переживал вместе с ней всю ее беззащитность и отчаяние. В какой-то момент своего сновидения она кидает камень в пугающий ее образ и разбивает стекло. Луч света проникает внутрь дворца на несколько секунд, освещает чудище, и оно превращается… в нее саму. «Свет… Света», – произношу я. Я чувствую: словно молния ударяет г-жу М. Она замирает и внезапно начинает безудержно рыдать. Я ощущаю, как стены этой мрачной темницы разлетаются от ее рыданий, наполненных болью и вместе с тем несущих облегчение. У г-жи М. была сестра-двойняшка, которую, как она меня всегда уверяла, отец и мать любили гораздо больше, чем ее саму. Когда ей было пять лет, произошел несчастный случай: сестра погибла, когда они вместе играли во дворе. Ее звали Светой. Заблокированная, непережитая боль в глубине детской души, вина и потребность в самонаказании создавали во внутреннем мире г-жи М. мучительный ад. Ее собственное бессознательное подсказало ей, что вернуть себе себя она может, только восстановив утраченную связь с сестрой-двойняшкой, проделав, как мы говорим, работу горя. «Я снова чувствую себя живой», – были ее первые слова после долгих рыданий. Как тот путник на горном перевале, я очень рад этим вновь появившимся силам, но вместе с тем хорошо понимаю, как много еще предстоит пройти.

Суббота

Я радуюсь тому, что наконец могу провести весь день со своей семьей. Мы безуспешно пытаемся пробиться через пробки к детскому театру; я чувствую: еще чуть-чуть, и я начну нервничать. Внезапно, вспоминая своего старого знакомого, бывшего полковника ракетных войск, я улыбаюсь и успокаиваюсь. Уйдя на пенсию, он поработал на разных руководящих должностях и однажды шокировал своих близких, став простым таксистом. «Я достаточно свободен, принадлежу самому себе, и это доставляет мне большое удовольствие», – был его главный аргумент. Я помню то недоверие, которое испытывал сначала к этим его словам, полагая, что он прячет за ними свое ощущение нереализованности. Однажды я спросил его: «Какая уж тут свобода, если вы проводите столько времени в пробках?» Его ответ поразил меня до глубины души. «В пробках мы свили гнезда и живем в них», – ответил он. Этот удивительный образ-метафора открыл мне самую сердцевину его восприятия жизни и самого себя в ней. В тот момент я понял, что он действительно чувствует себя счастливым человеком. Для него трудности и проблемы – это не то, что мешает жизни, а такая же естественная ее часть, как радость и удовольствие. Внутренняя свобода – это не только ничем не ограниченный полет, но и создание своего гнезда, и принятие своей зависимости от близких людей и от обстоятельств.

Воскресенье

Мы с женой давно не получали такого удовольствия от фильма, как сегодня. Казалось бы, что может рассказать голливудский фильм о Франции? Приходится признать: очень многое. «Хороший год» Ридли Скотта заставил меня вновь пережить много драгоценных моментов из давнего путешествия по французскому Провансу с его солнечными пейзажами, запахом лавандовых полей, пастельными красками, бесконечными виноградниками и чарующей атмосферой человеческой жизни, соблазняющей своим послевкусием.

Далее вы узнаете, как плетется коса рыбий хвост