Ориентиры поисков себя

Максим, 25 лет:

Меня измучила моя девушка. Куда бы мы ни пошли, с кем бы ни встречались, она все время акцентировала внимание на детях. «Посмотри, какой хорошенький!» Я не знал, куда прятать глаза: в такие моменты она – умная, энергичная, серьезная – казалась мне настоящей дурочкой. Когда же она сказала, что нам пора завести ребенка, мне просто плохо стало. Я пришел к психологу с вопросом: что мне сделать, чтобы она перестала навязывать мне свои дурацкие материнские сценарии? Выслушав мой монолог, психолог спросила о том, какие у меня были отношения с отцом. Я сначала даже растерялся: при чем тут я – проблемы ведь не у меня, а у нее. Однако я решил, что специалисту видней, и рассказал о своем детстве. Отца у меня не было – один отчим сменял другого, в принципе, я сам был отцом для своих младших сестер, потому что на этих приходящих людей нельзя было положиться. Психолог внимательно слушала, а потом задала новый вопрос: «А что вообще для вас значит слово «отец»?» Честно говоря, я разозлился – сказал, что ничего не значит, потому что я понятия не имею, что это такое. У меня его никогда не было… И в этот момент я, потрясенный, понял, что смертельно боюсь всего, что связано с детьми. Я боюсь, что со мной что-нибудь случится и дети будут расти так же, как я, – без отца. И этот страх отравляет все мои серьезные отношения. С психологом я встречался еще несколько раз, начал лучше понимать свою девушку, и наши отношения стали ближе».

ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ: ОСОЗНАТЬ СВОЮ УНИКАЛЬНОСТЬ

Цель: помочь человеку понять, как устроена его жизнь, какие факторы оказывают на нее влияние, какие в ней встречаются парадоксы и дилеммы и каким образом он может обрести цель и смысл в своем существовании.

В основе этого психотерапевтического направления лежат идеи философии экзистенциализма. Исходное понятие «экзистенция» впервые употребил датский религиозный философ Серен Кьеркегор (Seren Kierkegaard). Он понимал его как индивидуальный опыт человека, его истинное внутреннее существование. Эти базовые идеи развиваются в рамках нескольких направлений экзистенциальной психотерапии, главные представители которой – швейцарский психолог Людвиг Бинсвангер (Ludwig Binswanger), американские психотерапевты Ролло Мэй (Rollo May), Джеймс Бьюдженталь(James Bugental), Ирвин Ялом (Irvin Yalom), австрийский психолог Альфрид Лэнгле (Alfried Langle).

Внутренняя сущность человека может вступать в конфликт с внешними обстоятельствами, и тогда главным источником проблем становится неприятие собственной жизни и тех ее аспектов, которые невозможно изменить. Экзистенциальная терапия не настраивает человека на перемены – она направлена на глубокое понимание существования как такового, решение проблем времени, жизни и смерти; свободы, ответственности и выбора; проблемы общения, любви и одиночества; смысла и бессмысленности существования. Как это происходит. Основа работы экзистенциального терапевта – открытый диалог с клиентом. Стиль общения, глубина обсуждаемых тем и вопросов оставляют у клиента ощущение, что он понят. В процессе терапии, слушая себя и думая о себе, человек находит баланс между собой и миром и приходит к гармонии между своим существованием и собственной внутренней природой.

Ольга, 31 год:

Как-то, читая научно-популярный журнал, я почувствовала, что у меня перехватило дыхание: речь в статье шла о раке. От этой болезни умерли мои бабушка, дедушка и дядя, и меня поразила мысль: со мной может случиться то же. Я стала плохо спать, все время ощупывала себя и в неимоверных количествах ела помидоры: кто-то сказал мне, что они выводят из организма канцерогены. Я так измучила себя и своих близких, что они чуть ли не силой отправили меня к психотерапевту. Она слушала, а я, как заезженная пластинка, повторяла: «Боюсь рака, боюсь рака…» И вдруг психотерапевт сказала: «Моя мама умерла от рака, когда мне было двадцать лет, и я боялась, что тоже умру от этой болезни. И сейчас иногда об этом думаю»... Я опешила: разве психологи могут чего-то бояться? Но тут же пришло чувство покоя: я не одна – рядом человек, который меня понимает. На следующих встречах мы говорили о страхе и смерти, а я стала задумываться о том, что когда-нибудь придется уходить, и вряд ли так уж важно, как именно. Мне удалось принять тот факт, что смерть реальна и моя жизнь когда-нибудь завершится, но, пока она идет, я буду жить, а не умирать».