Почему нас так смущает вид нищеты?

При встрече с людьми в бедственном положении нам становится не по себе. Каковы механизмы наших предубеждений? Что побуждает нас подавать или не подавать? Опрос, посвященный нашим отношениям с нищетой, и репортаж о тех, кто в ней существует.

На городских улицах мы видим таких людей каждый день. Кто-то останавливается, бросает им деньги, другие отводят взгляд. Но у большинства из нас вид нищих, просящих людей вызывает чувство неловкости и даже стыда: мы чувствуем себя неуверенно и не знаем, как реагировать. «Это происходит потому, что мы разрываемся между тремя практически несовместимыми моделями поведения, – анализирует ситуацию психотерапевт Катерина Хмельницкая. – Современная логика рынка требует от нас быть максимально продуктивными, расчетливыми и бережливыми. Мы хотим получать наслаждение от заработанных благ и в то же время ощущать себя добродетельными». Это противоречие формулируется почти неразрешимым вопросом: «Как быть эгоистом, гедонистом и альтруистом одновременно?» Но у нашего смущения есть и другие причины.

СТРАХ ПАДЕНИЯ

29-летняя Ольга участвовала в раздаче бесплатных обедов, которые привозит к Курскому вокзалу Армия спасения. «Больше всего меня поразило то, что люди, которые приходили к нам, когда-то вели совершенно нормальную жизнь, они не от рождения бомжи, у них были семьи, дети, жилье… А потом что-то происходило, и жизнь стремительно катилась под откос. В этом была трагическая необратимость, и я впервые по-настоящему испугалась. Такое может произойти с каждым, а значит, и со мной». «Бессознательный страх оказаться на месте изгоя, бездомного, одинокого человека, действительно подталкивает некоторых из нас к тому, чтобы подавать милостыню, – объясняет юнгианский аналитик Станислав Раевский. – Эта тревога живет где-то в глубинах нашей психики, в ее архаических слоях, в нашем коллективном бессознательном. Когда-то древний человек совершал ритуал жертвоприношения, желая умилостивить грозных богов и отвести от себя напасти. Возможно, и мы, жертвуя просящему, повторяем этот архетипический жест, словно заклинаем некое божество, надеясь избежать его гнева, а по сути – освободиться от страха стать таким же обездоленным». «Войны, революции, ГУЛАГ, голод, смена социального строя – десятилетия нестабильности и множество примеров из историй своей семьи, знакомых и незнакомых людей, неожиданно потерявших все, также поддерживают наш бессознательный страх перед бедностью», – добавляет Катерина Хмельницкая. Именно поэтому нам так легко идентифицировать себя с несчастьем другого человека, и этот опыт мотивирует нас подавать милостыню. Но «подавать» не всегда означает «узнавать себя в другом». Подавая, мы получаем возможность почувствовать себя человеком, готовым помочь оказавшемуся в бедственном положении. И видеть различие между собой и тем, кто просит нас о помощи.

  • 46% посетителей сайта www.psychologies.ru подают милостыню только тем, кого считают действительно нуждающимися;
  • 22% не подают, так как считают городских нищих профессиональными попрошайками;
  • 12% подают каждому, если в этот момент у них есть такая возможность;
  • 10% предпочитают оказывать адресную помощь.

СВОЯ ВЕРСИЯ

В «группе милосердия» при православном храме Санкт-Петербурга 37-летний Юрий работает четвертый год. «Мы раздаем одежду бездомным и кормим их. За это время я выслушал не одну сотню историй: большинство, чуть ли не 90%, бездомных людей, судя по их словам, сами выбрали себе эту жизнь. Их устраивает участь попрошайки, и они не хотят ничего менять. Когда я рассказываю об этом своим знакомым, некоторые из них удивляются, а другие говорят, что перестанут подавать милостыню вообще». Выбирая, подавать или не подавать, каждый из нас как-то объясняет себе свое поведение. «Я не стану этого делать, потому что попрошайки – часть преступной структуры; мне унизительно думать, что меня держат за простака» – вот одно из объяснений, – говорит Катерина Хмельницкая. – Другие люди говорят себе: «Надо подавать всегда и везде: вдруг кому-то мои деньги помогут изменить жизнь».