Почему нас так смущает вид нищеты?

На той стороне

Исследователи проводят немало опросов россиян, пытаясь выяснить наше отношение к проблеме попрошайничества в России* И мало что знают о том, что думают о мире, о себе и о нас бездомные. (По данным МВД, сегодня в России более 4 миллионов лиц без определенного места жительства.) Социологи из Уральского института экономики РАН провели в Челябинске и Екатеринбурге опрос среди бездомных людей**. Выяснилось, что больше всего их беспокоит отсутствие жилья (82% опрошенных в Екатеринбурге и 100%в Челябинске), затем – работы, документов, лекарств и других жизненно необходимых вещей. «Психологические проблемы, чувство одиночества тревожат их в меньшей степени, – рассказывает руководитель исследования, заведующий отделом экономической социологии Института экономики УРО РАН Борис Павлов. – А вот к негативному отношению со стороны окружающих они почти безразличны».

Третьи рассуждают практически: чем бросать средства на ветер, правильней купить бездомному еды и проследить, чтобы он ее съел, а не променял на выпивку или чтобы эту еду не отобрали другие нищие». Мотивация нашего поведения может быть очень разной и во многом зависит от психологических особенностей и мировоззрения каждого человека. «Возможен, например, и такой взгляд: да, этот нищий, конечно, изображает из себя слепого, но он – настоящий артист, и такой талант надо вознаградить, – продолжает Станислав Раевский. – Рассуждающий таким образом человек уверен: все надо делать с умом, даже милостыню просить. И, окажись я в подобном положении, получилось ли бы у меня лучше?»

ПРИЗРАК ВИНЫ

Никому из нас не хочется отягощать свою жизнь сильными, тяжелыми переживаниями. «Сталкиваясь с обездоленными, многие из нас испытывают чувство «без вины виноватости», – комментирует Катерина Хмельницкая, – нам неловко за то, что мы здоровы и благополучны (во всяком случае, по сравнению с этими людьми). Нередко, искренне сочувствуя им, мы чувствуем облегчение: слава богу, это все не со мной. И те из нас, кто испытывает неприязнь по отношению к нищим, на самом деле чувствуют раздражение от своего чувства вины, потому что не знают, что делать с этим переживанием». Мы не только сочувствуем бездомным, но и остерегаемся их. Они несут в себе нечто призрачное, иллюзорное. «Мы воспринимаем их облик как «нисхождение человека до животного состояния», – продолжает Катерина Хмельницкая. – В их жизни есть отказ от тех форм существования, к которым мы привыкли. И это нас пугает».И все же взгляд по ту сторону барьера, отделяющего благополучное в нашем представлении существование от пугающей территории нищеты, может оказаться полезным. «Нет ничего постыдного в том, чтобы попытаться прочувствовать другого человека, каким бы он ни был, вообразив себя в его роли, – говорит Катерина Хмельницкая. – Вообще трудно сочувствовать, сопереживать, если не можешь представить, что другой ощущает на самом деле». «Некоторым из нас было бы нелишним примерить на себя роль обездоленного человека, – соглашается Станислав Раевский. – Я давал такое задание своим пациентам: попробовать просить милостыню и проанализировать, как они это делают и что чувствуют в этот момент. Попробуйте – и вы узнаете о себе чрезвычайно много. Ведь гордость – одна из определяющих черт нашего характера. И то, как мы ее преодолеваем, оказывается очень познавательным!» Право выбирать, как себя вести и как относиться к просящему человеку, в любом случае остается за каждым из нас. Но, если мы сможем разобраться в том, что движет нами при этом, мы лучше поймем самих себя.

* По данным www.levada.ru, www.fom.ru** Опрос был проведен весной 2006 года.