Все о моей матери

ДОСТАТОЧНО ХОРОШАЯ

Английский педиатр и психоаналитик Дональд Винникотт совершил следующий революционный шаг в понимании материнства как особой сферы человеческой деятельности. В 1949 году он ввел в психоанализ новое понятие «достаточно хорошая мать», сняв с женских плеч груз непомерной ответственности, которую должна была (в соответствии с теорией объектных отношений) чувствовать каждая женщина, заводя ребенка.«Достаточно хорошая», в понимании Винникотта, – это та, которая способна чувствовать малыша и адекватно удовлетворять его потребности, не привнося в этот процесс своих чрезмерных страхов или желаний. Винникотт одним из первых описал то особое состояние слияния с ребенком, в котором находится каждая молодая мать: оно легко доступно любой женщине, если она доверяет своим чувствам и телу и если ей не морочат голову жесткими директивами по поводу того, как именно она должна поступать. Ощущение ребенка как продолжения себя позволяет матери откликаться на его сигналы и наилучшим образом удовлетворять все его потребности – физиологические и эмоциональные. Революционность идей Винникотта в том, что он дал женщине возможность не стремиться быть идеальной, а позволил ей быть просто достаточно хорошей. Отныне матери получили возможность ошибаться и исправлять свои ошибки, не терзаясь угрызениями совести из-за того, что они «плохо выполняют свои материнские обязанности». Это избавило женщин от чрезмерного груза ответственности и позволило вести себя более естественно со своими детьми. Винникотт дал матери право чувствовать себя усталой, раздраженной, но при этом сохранять понимание, что все эти чувства присущи ей, как и любому другому человеку, и ничуть не умаляют ее материнских достоинств.

НУЖЕН ТРЕТИЙ

Период слияния матери и младенца важен, но если он чрезмерно затягивается, это тормозит развитие ребенка: мать может неосознанно удерживать его в состоянии младенчества, отчасти боясь подвергнуть ребенка фрустрации, отчасти подчиняясь своему нарциссическому стремлению сохранить его только для себя, не делиться им ни с кем, даже с его отцом. Связь мать–ребенок настолько прочна, что матери бывает трудно вовремя начать отпускать дитя, давать ему возможность испытывать важную для развития фрустрацию. И тогда необходима помощь третьего – отца. (Подробнее об этом – на с. 118.) Согласно французскому психоаналитику Джойсу Макдугаллу, мать может помочь своему ребенку стать самостоятельной личностью и почувствовать, что жизнь – созидательное и увлекательное приключение, только если она находится в контакте с третьей стороной – отцом ребенка. Если между родителями существуют любящие и сексуально удовлетворяющие отношения, то женское в матери начинает постепенный процесс сепарации от ребенка, стремясь к получению удовольствия с мужчиной. Этот же процесс возвращает женщину к размышлениям о продолжении карьеры и о самореализации. Все это «освобождает место» для отца, который начинает играть более заметную роль в психическом мире младенца, поддерживая тем самым его выход из слияния с миром матери.

Официальное или бранное?

Для русского уха слово «мать» звучит резко, мы часто заменяем его домашним «мама». «Мать» сегодня уходит из обыденного языка в казенно-деловой, – считает лингвист Светлана Бурлак. – В семейной обстановке человек чаще слышит «мама», в то время как в официальной, недружественной среде употребляется в основном «мать». Именно поэтому произносить это слово многим кажется неудобным». «Аналогичные пары слов есть и в других языках, – продолжает лингвист Ирина Левонтина. – Но есть и разница: если, например, немецкое слово Mutter («мать») имеет нейтральный характер, а Mutti («мама») относится только к домашней сфере, то в русском граница сдвинута: слово «мама» выходит за пределы интимного круга и захватывает часть контекстов, которые в других языках числятся за словом «мать». Еще одна причина дискомфорта – ненормативная лексика. Некогда выражение «твою мать» подразумевало, что говорящий вступал в сексуальные отношения с матерью собеседника, то есть мог бы быть его отцом и на этом основании выше его. Сейчас этот смысл стерся, но слово «мать» осталось дискредитированным.