О чем говорят наши украшения

Индийский браслет из слоновой кости, африканское ожерелье из раковин каури, аметистовые серьги XIX века, перстень с печаткой массивного золота... Нас они соблазняют, украшают, привлекают или отталкивают. И принимают на себя роль амулетов, хранителейпамяти и власти.

Как вы думаете, удобно ли ходить в хрустальных туфельках, ну скажем, по улице? Почему же тогда Золушка отправилась в них на бал, где нужно было много танцевать? Почему она не надела что-то более практичное? «В этом и состоит интересный нюанс, – говорит социальный психолог Юлия Федотова. – В сказке ничего не говорится о других ее украшениях, видимо, это был единственный аксессуар костюма. Непрактичные сверкающие туфельки из хрусталя обладали магической силой, и именно на них отреагировал жених. В этом особая миссия украшений: они привлекают внимание. Можно предположить: чем больше их на человеке, тем сильнее его стремление обратить внимание на себя». Простое платье превращается в сказочное, стоит к нему добавить блестящих аксессуаров, – именно этим приемом воспользовалась в свое время Габриэль Шанель, создав первую в истории коллекцию бижутерии. «Это очень древняя и примитивная особенность нашего восприятия – очаровываться всем, что блестит, – продолжает Юлия Федотова. – Причем мужчинам и женщинам это свойство присуще в равной степени».

Символы соблазна

«Оказаться на людях без своих любимых украшений – это все равно что выйти из дома ненадушенной, – уверяет 40-летняя Наталья, поигрывая крупными перстнями Pomellato. – Это не сразу заметно для окружающих, но по самоощущению – как будто не хватает последнего штриха, позволяющего чувствовать себя соблазнительной». Крутить на пальце изящное кольцо, позвякивать массивными браслетами, демонстрируя тонкое запястье, покачивать длинными переливающимися серьгами или трогательно теребить золотую цепочку – все эти полуосознанные действия привлекают внимание к рукам, шее, лицу. И сигнализируют окружающим: «Я хочу привлекать». Впрочем, как считает культуролог Ольга Вайнштейн, функция украшения этим не ограничивается: «Конечно, если украшение сочетается с эрогенной зоной – допустим, драгоценное колье в зоне декольте, – то оно выполняет и эротическую функцию. А если украшения расположены не на «участках желания», то они могут вовсе не иметь эротического значения. Усиление привлекательности для противоположного пола – не основное в использовании украшений. Они значат для нас гораздо больше».

Талисманы и обереги

Желание вызывать восхищение присуще нашим современникам в той же мере, что и нашим предкам.

«Мы, подобно древним, верим, что украшение-талисман защитит нас от «злых духов», дурного стечения обстоятельств, – рассказывает Юлия Федотова. – Или что камешек с дырочкой – «куриный бог» – принесет счастье, а изображение скарабея – удачу... Осознанно или нет, мы наделяем украшения защитной функцией. Их сила – в нашей психологической установке, в магии символа, значения, которое мы ему придаем». Одна из идей относительно обереговой функции украшений принадлежит французскому философу и этнографу Клоду Леви-Стросу (Claude Levi-Strauss): по его мнению, это связано с тем, что у нас есть «твердые» и «мягкие» части тела. «Мягкие» (уши, нос, рот, половые органы) наиболее уязвимы, а украшения обеспечивают их защиту от неблагоприятных воздействий. «Украшения – для мужчин или для женщин – как правило, располагаются на узких частях тела: шее, кистях рук, талии, лодыжках, – развивает эту мысль Ольга Вайнштейн. – Само слово «аксессуары» происходит от английского access – доступ. И функция украшений и аксессуаров – это «регулировка доступа», обеспечение чувства защищенности. Поэтому исторически украшение – это покров и оберег. Хотя со временем эта функция стала восприниматься символически, как знак силы и власти».

Знаки власти

Украшения всегда указывают на социальный статус человека: метрдотель в дорогой гостинице или продавец в роскошном бутике без труда определят «своего» клиента по запонкам, марке часов. И большинство ювелирных домов имеют свою собственную знаковую символику, например: пантера Cartier, сердечко Tiffany, византийский крест Bvlgary. «Это назначение украшений имеет очень древние корни, в примитивных племенах так: у кого больше украшений, тот и вождь, – комментирует Юлия Федотова. – Не стоит думать, что в этом смысле мы так уж далеко ушли от племенного сообщества. У нас тоже есть свои «племена» – социальные группы, куда мы вхожи: семья, профессиональная среда, друзья или «клуб любителей чего-нибудь».

Желание быть лучше других, нравиться, вызывать восхищение присуще современному человеку в той же степени, что и его предкам».

«В советскую эпоху в идеологии моды господствовал постулат скромности: человек не должен был выделяться из толпы, – рассказывает Ольга Вайнштейн. – А украшения ассоциировались с буржуазным классом, от которого надо было дистанцироваться». Времена переменились, и одним из свидетельств перемен наряду с малиновыми пиджаками стали массивные золотые цепи и печатки на мужских руках. На смену такой грубой демонстрации силы и власти со временем приходят более цивилизованные ее формы. «В целом мужчины используют украшения реже, чем женщины, – замечает Ольга Вайнштейн, – для них большее значение имеют аксессуары: обувь, ремень, телефон, портфель, часы, галстук – они гораздо больше говорят и о статусе, и о финансовых возможностях. От этого больше зависит самооценка мужчины».

Воплощенные ценности

«Украшения имеют и чисто материальную (как эквивалент денег), и эстетическую ценность (как предмет искусства, антиквариат), – продолжает Юлия Федотова. – Дорогие украшения – своего рода защита от обесценивания денег». «Бриллианты – лучшие друзья девушки» – это бесхитростное признание из уст Мерилин Монро отсылает к тем недалеким временам, когда женщина была полностью социально зависима и находилась на обеспечении мужчины. В знак любви он преподносил своей избраннице драгоценности – своего рода «страховой депозит» для ее будущего. Чувства мужчины могут угаснуть – такими практическими соображениями объясняется изобилие украшений на восточной женщине. Она надевает на себя все имеющиеся драгоценности одновременно на случай внезапного развода: мужчине достаточно трижды во всеуслышание произнести «талак», и женщина обязана покинуть его дом в том, что на ней надето.