Долгая дорога навстречу

Существует ли какой-то определенный период в жизни, когда мы более всего готовы изменить свое отношение к ним?Таких периодов может быть много, потому что на протяжении жизни не раз меняемся и мы, и наши родители. Это невозможно сделать лишь в раннем детстве: ребенку нет дела до тех сторон жизни мамы или папы, которые не имеют к нему прямого отношения, они ему просто неинтересны. Большинство из нас лояльнее начинают относиться к своим родителям после того, как сами сталкиваются с жизненными трудностями. И тогда может прийти понимание: «Вот что чувствовала мама, когда советовала мне это». Но так бывает не всегда. Нередко у взрослых детей по отношению к своим еще более взрослым родителям возникает чувство раздражения, когда те ведут хозяйство по-своему – едут, к примеру, на далекий оптовый рынок, чтобы купить килограмм яблок на три рубля дешевле, чем в магазине рядом. Дети видят в таком поведении упрек в том, что они недостаточ-но заботятся о родителях, и считают его несправедливым. «Для них главное, чтобы я почувствовал себя виноватым!» – нередко говорят они. Хотя, если вдуматься, такое поведение старших скорее всего просто привычка, продиктованная воспитанием и временем. Важно задать себе вопрос: почему я так сержусь? Потому ли, что мне жалко маму, которая мотается через весь город, или потому что чувствую, что действительно не уделяю ей достаточно внимания? Многие из нас упрекают родителей в том, что они не такие, какими мы хотели бы их видеть, и упорно пытаются их изменить, урезонить, пристыдить или «расквитаться» с ними. Но мы всегда требуем от своих родителей больше, чем они могут нам дать: больше любви, больше защиты, больше ума, больше оригинальности…Почему мы начинаем их об-винять?Период обвинений – нередко первый этап на пути к принятию. В это время мы думаем прежде всего о нанесенных нам обидах. Хотя некоторые люди словно не чувствуют обиды, они к ней привыкли, потому что в детстве со стороны взрослых видели лишь жестокое обращение. Кому-то трудно проявить эти чувства, потому что ему с малых лет внушили почтительное отношение к родителям. Кому-то папа и мама изо всех сил старались подарить счастливое детство, и теперь было бы неприлично их в чем-либо упрекать. Но, когда мы обижаемся на родителей, мы ведем с ними внутренние диалоги, и это означает, что дело не так уж плохо: нас любили и во многом принимали, а обманутые ожидания, несправедливые наказания, неподаренные подарки – все то, что до сих пор ранит нас, – были всего лишь исключением. Стоит ли высказывать упреки родителям?Ощущая потребность сказать родителям о своих обидах, стоит спросить себя: зачем я хочу это сделать? Надеюсь, что меня лучше поймут; хочу, чтобы они почувствовали себя виноватыми или ощутили такую же боль, как я... Ответить себе нужно честно: улучшит ли этот разговор наши отношения? И тогда принимать решение. Иногда вместо того, чтобы изливать свой гнев на родителей, лучше выплеснуть чувства на бумагу или рассказать о них психологу.Но очень часто мы хотим всего лишь внимания и свои упреки обращаем к любящей стороне родителей, надеясь, что они услышат и пожалеют нас! Мы обижаемся на них во многом потому, что отказываемся признать в них обыкновенных людей и верим, что они мо-гут быть необыкновенными (и именно поэтому не должны так себя вести, так говорить с нами, чего-то от нас требовать...). Принимая их, мы отказываемся от идеала. Это чувство похоже на то, что мы ощущаем, когда впервые понимаем, что Деда Мороза не существует, что в другом человеке (нашем партнере, ребенке, маме или отце) есть черты, которые нам чужды. Когда же мы не стремимся больше перевоспитать своих отца и мать, мы взрослеем.И таким образом словно отделяемся от них?В молодости мы делаем многое для того, чтобы не походить на маму или папу (особенно на родителя своего пола). Осознание того, что я не только «яблочко от яблоньки», а самостоятельное дерево, пусть и того же сада, часто приходит к нам, когда мы понимаем, насколько похожи на своих родителей… И, когда мы можем про это думать без неприязни, раздражения, но при этом и без гордости, понять, что при всей похожести и мы, и они – самостоятельные, отдельные личности, этот момент и означает, что мы готовы их принять. Но это становится возможным лишь тогда, когда мы действуем сознательно, а не просто стараемся поддержать искусственный мир. За периодом обвинений следует этап переоценки, во время которого мы осознаем хорошее и плохое, учитываем нюансы, замечаем смягчающие обстоятельства. Иногда эти процессы накладываются друг на друга: мы обвиняем и прощаем, а потом снова обвиняем. Наша память постепенно «наводит порядок» в нашем прошлом: она смягчает болезненные воспоминания, оттеняя самые светлые. Эта незаметная работа (которую мы проделываем отчасти осознанно, отчасти нет) напрямую связана с нашей способностью перестраиваться.