Моя большая дагестанская свадьба

День второй. Мужчины и женщины

Изначально Аида не собиралась выходить за Омара. Познакомились они год назад – соседка Аиды выходила замуж за друга Омара. А потом он стал за ней ухаживать, и она поняла: «Он – мой человек. Это было мое решение». В Дагестане, где еще существуют браки по сговору родителей, это важно.

Правду она говорит или соблюдает традицию – не понять. Местных девочек воспитывают с идеей, что мужчины должны их добиться. «Если парень захочет, он придумает, как меня найти», – объясняет мне подружка Аиды. Подобная уверенность может существовать только в городе, где все друг другу – братья, кунаки и соседи.

– Ты мужа должна бояться? – спрашиваю я Аиду.

– Бояться? – она растеряна. – Нет, уважать должна. Семья дает чувство уверенности. Нас с детства учат, что в браке нужны терпение и смирение. Каждая девочка знает: она вырастет, выйдет замуж и будет заботиться о муже.

Еще меня уверяют, что каждая девочка знает, что муж будет единственным мужчиной в ее жизни – местные женщины держатся за свою невинность так же твердо, как мужчины – за свою нефть. Что логично: и то и другое – приватизация недр, неопровержимый аргумент в будущем сватовстве.

Папа, подари!

Вопрос приданого и калыма обсуждается во время сватовства. Родители жениха должны предоставить молодым жилье – отдельную квартиру или свои комнаты в доме. Они же покупают невесте украшения и целый чемодан одежды. «Мне подарили норковую шубу Black Lama – до колен, с капюшоном, очень красивую, а еще золото – цепочку, браслеты, кольцо и серьги с бриллиантами, сапоги, туфли и сумки, белье, вообще всю одежду – зимнюю и летнюю, – перечисляет Аида. – Одели от и до, поэтому я даже не взяла ничего из дома родителей. Со временем я, конечно, поеду туда, что-то заберу, что-то раздам, но пока мне ничего не нужно».

Родители невесты покупают мебель – кухню, спальню, гостиную – и все, что потребуется в хозяйстве: от постельного белья до ершика для унитаза. Откладывать деньги начинают с рождения детей. Мамы маленьких мальчиков гордо рассказывают, что уже приготовили все золото для будущих жен.

Правда, кровавых простыней гостям не выносят, но и в ЗАГС не спешат. Потому что главное – это магари. Ритуал, который проводит мулла. Аида с Омаром до ЗАГСа так и не дошли.

– А что было бы, если бы вы расписались, а магари не сделали?

– Так нельзя, это грех.

Зато можно сделать магари и завести себе вторую жену. Это не грех. Зато можно с женой развестись, сказав три раза: «Ты мне больше не жена». Зато развод – вещь почти немыслимая.

Но за поверхностной патриархальностью скрывается что-то еще – трудноуловимое ощущение гармонии, которую эти люди сохранили. И Аида, и Пати, и Марьям выглядят гораздо более счастливыми, чем большая часть моих московских знакомых. Дагестанские девушки работают. Они прекрасно выглядят и не производят впечатление забитых и покорных. А на мужей своих смотрят с такой любовью, которую за здорово живешь не сыграешь.

«Ну, ты пойми, Бог – не фраер. Какими он создал аварских мужчин, такими же он создал и аварских женщин. Под горячую руку лучше не попадаться», – объясняли мне знающие люди.

Я слушала и думала: «А на что может надеяться обменять свою невинность русская девушка? Что ждет ее в Москве, Питере, Елабуге? Изматывающая охота на пугливого метросексуала и долгий процесс его приручения, в то время как герой дня будет мучительно разбираться со своей айдентити и пытаться понять, чем он отличается от девушки. Не то в Дагестане – это край честных натуралов: по-пацански порывистых и старомодно романтичных в своих порывах, щедро готовых поделиться с миром избытком тестостерона». Приходится признать – многие русские девушки с удовольствием променяли бы свои роли второго плана в сериале «Секс в большом городе» на главную роль в мелодраме со свадьбой на 500 гостей, деньгами на ветер и джигитовкой на «мерсах». Один раз живем.

А невинность? Что – невинность: дагестанцы люди веселые и деловые, всегда можно договориться.