Интервью

Ирада Зейналова: «Свадьба ничего не поменяет»

О воспитании сына

Я всегда была Тиму опорой, формировала характер, говорила: «Не бойся, не ври, жалей людей, не мсти обидчику»… У нас с сыном доверительные отношения. Тимур привык, что мы всегда вдвоем, спиной к спине. Ему просто не с кем было. Проблема детей, выросших на корпункте абсолютной временности жизни, друзей (Тимур с 9 до 13 лет не жил в России, переезжал из одной страны, в другую – Великобритания, Израиль – туда, где мама была спецкором. Сейчас Тимуру 19 лет. — Прим. — Woman's Day). Дети, выросшие в посольской школе, спишутся через интернет, но не увидятся, скорее всего, никогда. Уезжая, ты покидаешь не просто город – целый кусок жизни. И Тимур к этому привык.

У сына была уникальная возможность посмотреть эти страны изнутри, не как турист. Да, мне было тяжело и морально, и физически, и по деньгам. В 9 лет по английским законам его нельзя было оставлять одного, нужна была то няня, то мама. Я все время думала, с одной стороны, что подготовить к эфиру, с другой – кормлен ли сын, что ему надеть завтра и чем занять.

Но это и мой эгоизм тоже. В Лондон сам бог велел – вся мировая культура перед глазами. Хотя именно там у него начались проблемы со здоровьем, он оказался не приспособлен к местной погоде. Ему ставили диагноз «клиновидные позвонки», а это в будущем горб. В Израиль я во многом согласилась поехать из-за сына. Хотя знала, что это дико тяжелый корпункт, что там должен сидеть мужчина, что там может быть война. Но там море и солнце, и у сына все как рукой сняло, все диагнозы остались в прошлом, он вырос на 20 сантиметров, стал метр восемьдесят, а был самый маленький в классе.

Тима, конечно, потом предъявлял претензии, но все время разные. Когда приехали в Лондон, он сказал: «Какого черта! Я в Москве был самый хороший мальчик в классе». Когда уехали из Англии: «Вспомни, как мы гуляли в парке, у меня была девушка, друзья, я занимался скейтбордом». Потом: «Зачем мы уехали из Израиля?» А по возвращении в Москву не сразу, но сказал: «Спасибо, что мы вернулись». В Израиле не замечаешь, как выпадаешь из московского культурного процесса: вроде все по-русски говорят, а вот музеев, театров – того, к чему мы привыкли, все-таки не хватает. Тимур там все время ездил на велосипеде и занимался боксом. Все мышцы, кроме мозговой, накачал. Правда, сейчас он и за это благодарен: «Знаешь, у меня сильно подросла самооценка, здесь мальчишки тощие и серые, а я такой накачанный». Но, главное, выяснилось, что в Москве ему дико интересно: скажем, ему понравилось ходить в театры. Мы были в Большом, а в «Современник» по понедельникам как на работу ходили. Потом возвращались домой – и за уроки. Сколько я за это время домашних заданий с ним сделала! В советское время давали очень хорошее образование. Так что я многое еще помню. Мне как-то подруга говорит: «Почему Тимур тебе звонит и просит помочь с уроками?» Отвечала: «Потому что он мой сын». «Сиди, не реагируй, ты пришла ко мне». В 2:30 ночи я была дома, а Тимур ждал меня, потому что у него что-то не получалось. Я почувствовала себя волчицей и больше таких экспериментов не повторяла.

Владимир Познер: «До встречи с Надей я выглядел старее»
Подробнее

Мы можем научить только тому, что любим сами. Как бы мы ни прикидывались, что нам нравится R’n’B и Тупак (американский рэпер. — Прим. Woman’s Day), я такой «тупак» в этом, что придумать невозможно. Тем не менее пыталась поддерживать разговор. Но за обещание неких благ я предлагала сыну: я смотрю один твой дурацкий фильм, а ты мой. Так мне удалось втолкнуть в него «Стену» Pink Floyd, «Бег» Наумова и Алова, «Ромео и Джульетту» и послушать TheBeatles. И теперь в школе он был самый крутой, потому все рассказывали про Тупака, а он, мол, ерунда, вы слышали «стеночку»? Я и говорила Тимуру: «Слушай маму, я же свой игрок в чужой команде».

Пыталась уговорить сына поступать в МГИМО на международную журналистику. Прекрасная профессия, хорошее образование, отличные шансы посмотреть мир. Тимур с мозгами парень, у него и английский, и немецкий. Но он сказал: «Все что угодно, только не журналистика. Не хочу, как вы с папой до кровавых соплей все время впахивать».