Эксклюзив

Максим Чернявский: "Маша - не Аня, не воткнет нож в спину"

Детский вопрос

«Мне очень нравится, что Маша ценит мою целеустремленность, то, чего я уже в жизни добился, и, что особенно важно, мои отцовские качества. Она видела, как я общаюсь с Моникой (дочь Максима и Ани Седоковой, сейчас ей два года. – прим. Woman's Day). Маша и сама мечтает о детях, любит их. С Моникой я Машу обязательно познакомлю, а вот с Алиной (9-летняя дочь Седоковой от первого брака. – прим. Woman's Day) вряд ли.

Моника и Алина живут в Лос-Анджелесе. Все свое свободное время я провожу с ними. Да, Алина мне не родная дочь. Когда мы познакомились с Аней, Алине было всего четыре года. И по моей инициативе девочка все время проводила с нами, ездила в каждое наше совместное путешествие. В первый же день знакомства я обозначил: "Хоть это и твой ребенок, я приму ее как свою". Алина до сих пор это очень ценит. И сегодня, несмотря на то что мы с Аней разошлись, я ее с Моникой не разделяю. Ребенок страдать не должен. Она и так переживает, потому что в девять лет все понимает.

Пару раз она меня чуть до слез не довела. Когда я ушел из дома, переехав жить в офис, я старался забыть обо всем, мне ничего на тот момент не хотелось, кроме того, чтобы скорее все это пережить. И когда я приезжал забирать дочек на прогулку, Алина говорила: "Ты наверняка ничего не ел, тебе же никто не готовит. Приезжай к нам покушать". Такие фразы просто били по самому больному, у меня слезы наворачивались на глаза. Ребенок своими силами хотел помочь, она даже пыталась нас мирить вопросом: "Может, мама с нами поедет?" "Нам нельзя сейчас видеться", – объяснял я ей. По американским законам во время бракоразводного процесса нам с женой даже нельзя было приближаться друг к другу на определенное расстояние.

Сейчас мы с Аней общаемся только ради детей и говорим только о детях. У нас ограниченная тема для общения. У каждого из нас теперь своя дорога».