Эксклюзив

Первая любовь Киркорова: «Меня выбрала его мама»

Любовь у нас общая все же была, к цирку. Бабушка Филиппа там работала. Киркоров взял пригласительные билеты, мы пришли на представление. Он все время комментировал номера: «Посмотри, как он это делает», рассказывал детали. Особенно в «магических» номерах. Филипп и сам чудесно показывал фокусы, он просто обожал это делать. Взмахивал палочкой – и появлялся букет! Или клал в коробочку апельсин, закрывал, открывал – а апельсина нет. Он потом раскрыл мне секреты фокусов: в коробочке передвигалась ширма, а летающая трость парила в воздухе благодаря леске. На занятиях Филипп даже показывал театральные этюды с фокусами. Преподаватели пытались сделать его героем-любовником. Но какое там! Каждый его выход на сцену вызывал гомерический хохот. Наставникам это не нравилось. Филиппа немного «задвигали», хотели поставить в один ряд с другими. А он был такой раскованный, яркий... Есть люди-свечи, а есть бенгальские огни. Филипп – из последних. Из такого не сделать свечу. «Что вы устраиваете цирк?» – возмущались преподаватели. А Филипп доказывал, что цирк честнее театра.

Филипп не боялся выделяться из толпы, отстаивать мнение. Как-то писали сочинение о великих лицах нашей эпохи. Все, конечно, выбрали Павку Корчагина, Павлика Морозова, Матросова, Чапаева. А Филипп посвятил сочинение Алле Пугачевой! Преподаватель ругался: «Писать нужно про великих людей, а ты про кого? Про эту халду?» Так и сказал. Он был страшно возмущен. Филипп вспыхнул: «Не смейте оскорблять ее!» Конфликт закончился в кабинете директора училища.

Мы учились с утра до ночи. Начинали в девять, до двух нам читали лекции. Потом час перерыва – и актерское мастерство до одиннадцати вечера! В перерыве приходила мама Филиппа Виктория Марковна. Она приносила сыну супчики, бутерброды, а заодно кормила и меня. Мы же забывали поесть, не до того было.

Виктория Марковна очень волновалась за сына. Она приходила на все зачеты, экзамены, контрольные уроки. До Гнесинки Филипп поступал в ГИТИС. Его не взяли, и он страшно переживал. Лежал лицом к стене, ничего не хотел есть. Поэтому мама всячески оберегала, поддерживала Филиппа. Иногородние подшучивали над этой заботой. Они жили на вольных хлебах, их дома не ждал кусок булки с маслом. Не сразу приняли Филиппа во «взрослую стаю».

На втором курсе я забрала документы из Гнесинки и поступила в ГИТИС. После этого Филипп сказал потрясающую фразу, которую я навсегда запомнила: «Ира, я тебе так завидую! Какая же ты счастливая. Ты ведь будешь получать зарплату на 10 рублей больше, чем я!» И мы постепенно стали общаться все меньше. Я с головой ушла в учебу, а Филипп стал чаще выступать, к нему пришла слава. Теперь видимся редко. Когда я приезжаю в Москву, то Филиппа, как правило, там не бывает. Поэтому встречаемся в Минске, где я теперь живу, во время его гастролей. Когда Филипп ставил мюзикл «Чикаго», приглашал меня. Но я ждала ребенка и от предложения отказалась.

Вспомнила сейчас, как на втором курсе носила большой золотой крест с еще царским клеймом, который мне подарила мама. Филипп посмотрел на него и сказал: «У меня теперь тоже есть». И показал скромный алюминиевый крестик на простой ниточке. Такие при крещении давали в церквях. Он крестился в Калининграде, когда был там на гастролях с отцом. После этого случая мы с Филиппом договорились, что будем крестить детей, когда те подрастут и сами захотят. Но так вышло, что Филипп первым нарушил обещание (артист крестил дочь и сына, когда им не было и года. – Прим. «Антенны»).

Десять лет назад я родила дочь Алину, и Филипп сам предложил стать ее крестным. Но не получилось. Когда Аля была совсем маленькой, Филипп приехал в Минск с сильной простудой, на уколах. Он очень хотел увидеть девочку, но не решился: боялся заразить. До крещения, сами понимаете, дело не дошло. Сейчас Аля подросла, креститься пока не хочет. Я не буду заставлять ее против воли. Но если когда-нибудь решится, крестным отцом будет только Филипп.