Полина Дашкова: «Жалко мужчин. Родить – фантастика»

Сесть на шпагат? Запросто!

Вы выглядите моложе своих лет. Это гены или каждодневный труд?
Полина Дашкова (Polina Dashkova)

Все вместе. Мама моя тоже выглядит моложе. Так что это и гены, и самодисциплина. В питании придерживаюсь принципа: чем меньше, тем лучше. Люблю рыбу, морепродукты. А после 18:00 не ем ничего. Диет не соблюдаю, просто много лет назад отказалась от мяса. В 1987 году, когда Ане был годик, мы с ней и Лешей поехали отдыхать в молдавские Дубоссары. Снимали домик у чудесной семьи стариков. Как-то они нас предупредили, что собираются резать поросенка, так что нам лучше пойти погулять. И мы ушли. Но начался страшный ливень с грозой, спрятаться было негде, и нам пришлось вернуться. Мы увидели кровавые потоки, услышали жуткий визг. И все. Я решила, что если получение мяса сопряжено с таким страданием живого существа, то это нельзя впускать в себя. После отказа от мяса поняла, что лучше себя чувствую, практически перестала болеть. Однако у меня дурная привычка – я курю. Но есть и полезные: очень много хожу пешком, не пью алкоголь вообще – мне он неприятен. Чтобы писать, нужно хорошее здоровье.

А со спортом дружите?
Полина Дашкова (Polina Dashkova)

Конечно! Каждое утро занимаюсь гимнастикой. Для себя я выработала эффективную смесь упражнений. Балетный станок, растяжка, йога – вот все что мне нужно. Когда времени достаточно, занимаюсь 40 минут под старую французскую музыку или классический джаз. Я до сих пор могу сесть на шпагат! Спорт – это тонус, здоровье. Если начинаешь болеть, ты очень грузишь своих близких, они переживают. Зачем это? Ведь ты не только за себя отвечаешь, за свою работоспособность, но и за них.

Как проходит ваш обычный рабочий день?
Полина Дашкова (Polina Dashkova)

У меня нет строгого расписания в работе. Когда я заканчиваю книгу, то, конечно, сижу за компьютером целый день. У меня есть свой внутренний план. Когда не хочется писать, откладываю до последнего. Есть писатели, которые должны ежедневную норму свою выполнять, хоть ты тресни. Я так не могу. Если не пишется, то и не пишу. Лев Толстой сказал: «Можешь не писать – не пиши». Когда я разгоняюсь ночью, бывает, что глаза закры­ваются, я буквально падаю головой на клавиатуру, а текст в голове звучит и звучит. В таких случаях я быстро делаю какие-то наметки и ложусь спать. А утром спокойно дописываю. А бывает, что написанное вечером казалось невероятно привлекательным, а утром оказывается ерундой.