Эдельвейсы для Евы. Олег Рой

Прихрамывая, она кое-как доковыляла до стоявшего здесь же покрытого клетчатым пледом дивана и с облегчением повалилась на него. Я помог ей устроиться поудобней. Нисколько не смущаясь, Регина приподняла юбку и осмотрела рану. Я неловко переминался с ноги на ногу.

– Для начала надо приложить холодное, чтобы не было синяка, – авторитетно произнесла она. – Принесите, пожалуйста, лед из холодильника. Кухня вон там, вторая дверь направо.

– Да-да, – заторопился я.

В большом холодильнике я не сразу отыскал то, что было нужно. Открыл дверцу и бессмысленно глядел на свертки, банки и кастрюли, даже зачем-то снял крышку с одной из них, почему-то оказавшейся пустой.

– Лед в морозильнике! – донесся из холла голос Регины. – В мо-ро-зиль-ни-ке!

«Ну да, конечно», – прошептал я, захлопывая дверцу. В морозильнике, кроме льда, ничего и не было. Кое-как вытряхнув лоток, я попытался насыпать его в ладонь, но обжигающие кубики выскальзывали из рук. Тогда я снял с крючка полотенце, завернул в него лед, отнес в холл и протянул узел Регине.

«Эдельвейсы для Евы». Олег Рой

Издательство «ЭКСМО»

Герман шел на измены с легкостью, свойственной мачо. При этом он горячо любил свою жену Юльку. Не видел Герман греха в адюльтере. Да вот незадача – иной взгляд на это имела Судьба, чтящая во всем равновесие. Наказанием, расплатой за неверность стало похищение трехлетней дочки. И потребовали кинднепперы один миллион долларов у злополучного отца.

Главный двигатель романа – расследование преступления, поиск виновных и изыскание миллиона. Но если бы роман был просто авантюрой… То это был бы не роман Олега Роя! Пленительная тайна и сладость романа – в постановке вечного вопроса: что важнее – долг или чувство? Автор не дает однозначных ответов, не морализаторствует, а, как истинный художник, предлагает читателю самому разобраться в этой дилемме.

Рыженькая еще выше подняла юбку, так что обнажились черные кружевные трусики, соблазнительно оттенявшие молочную белизну ее кожи. Рваные колготки она уже успела снять. Трусики были почти прозрачными, и я против своего желания, не мог отвести от них взгляда.

Приложите вот сюда! – показала она.

Я осторожно опустил узел на стройное бедро. Регина вскрикнула.

– Больно?

– Холодно, – тихо ответила она, накрыла своей ладонью мою руку и призывно взглянула мне в лицо.

И тут на меня накатила такая волна... Сам не знаю, откуда что взялось, ведь я только что проводил Юльку, и проводил по всем правилам – чтобы не забывала обо мне на этом своем проклятом острове. Звериное желание, вдруг проснувшееся внутри, даже испугало меня – до этого я каждую секунду помнил о том, что Светка ждет меня одна в машине – а тут все вмиг вылетело из головы. Волна накрыла меня целиком, я весь отдался захватившему меня течению; где-то в самом далеком уголке сознания еще горел слабый огонек тревоги, что надо бы сопротивляться, не поддаваться... Но рыженькая одним движением гибкого тела потушила этот огонек: уж она-то точно не сопротивлялась, она очень даже не сопротивлялась, только повизгивала, когда ее кожи касались разбросанные по всему дивану холодные до колючести кубики льда. Очень скоро лед под нашими горячими телами растаял, и весь диван покрылся мокрыми пятнами, но их мы не замечали. Нам уже ничего не могло помешать.