Интервью

Анна Ардова: перед обедом мы снимаем силиконовые губы

Прототип Серафимы Аркадьевны

– Летом мы отдыхали в Крыму. Нас там подобралась целая компания – артисты, учителя, врачи. Мы занимали целый двор дома, в котором снимали комнаты у Екатерины Ивановны Потаповой. Баба Катя – потрясающий человек, она нас обожала, много чего от нас терпела: ночные пения, приходы с моря в 4 утра – ну все, что творят молодые люди на море. Часть бабы Кати есть в моей Серафиме Аркадьевне Яблонжевской – бабушке-сталинистке. Если в этом персонаже есть что-то человеческое и доброе, то это баба Катя. Я, например, подходила к ней и спрашивала:

– Баба Кать, а я вот вам два доллара платила за июнь и июль. А можно я так же два доллара буду платить за август, а не три, как вы теперь просите?

– Эт чево-то мне неинтересно. Бабушке так неинтересно.

Было святое время, когда баба Катя смотрела сериал «Рабыня Изаура». Лучше всего было уйти на море в это время. Как-то раз я осталась – возилась там что-то. После просмотра сериала баба Катя вышла из комнаты очень серьезная и говорит:

– Артистка, подойди-ка сюда.

– Чего, баба Кать?

– Вот когда вы целуетесь в кино, это что, по-настоящему?

– Баба Кать, ну конечно, без всяких языков, но целоваться-то приходится. Камера же близко, надо как-то изображать.

– Господи! Это же хочешь не хочешь – захочешь!

«Одна за всех»

– Естественно, у меня все спрашивают, как рождались мои персонажи из шоу «Одна за всех». Ну, Серафима Аркадьевна Яблонжевская состоит из трех человек: Екатерины Ивановны Потаповой, моего педагога Андрея Александровича Гончарова, который был приличный тиран, гений, конечно, но тиран, и Георгия Милляра. Хоть и сложно в этой маске было существовать, но интересно, я этот персонаж люблю. За эту маску можно спрятаться и кем угодно ее населить и как угодно себя вести.

Зерно еврейской мамы Розы Моисеевны – это мама моей подруги Инна Марковна, дай Бог ей здоровья. Маруся – моя подруга – очень маленькая, тоненькая, красивая еврейская барышня, плохо училась в школе. Получала она двойки, потому что не делала домашние задания. Приходила из школы и обиженно говорила:

– Мама, я получила два.

Инна Марковна спрашивала:

– В чем дело?

– Мамочка, потому что я еврей.

Инна Марковна кричала мужу:

– Семен, я говорила, надо уезжать из этой страны! Обижают ребенка!

Инна Марковна все время всех кормила. Это было очень вкусно, много и очень смешно:

– Ну, съешьте еще кусочек! Я сказала: ешь, сволочь такая!

Другой мой любимый персонаж – Галочка. В Крыму у нас были любимые украинцы из Харькова – Валерий и Любаня. Валера настраивал рояли, Любаня была педагогом в школе. Любаня готовила очень вкусные борщи, всех кормила, а сама не ела. Я однажды спрашиваю:

– Любанька, а что ты не ешь борщ? Это же так вкусно!

– Ты нормальная, чи шо? Я лучше шоколада съем!

Вот это «нормальная, чи шо?!» – я у Любани содрала.

Но главный человек, который создал Галу, – Анечка Воронова, моя однокурсница. Аня из Керчи, она очень хорошо знала этот говор. Каждый раз, прежде чем начать съемку, я читала ей текст, мы правили его и репетировали: чтобы правильный был говор, не пропускать «шо» и ударения: поспАла, забрАла.

Кавказская семья. Однажды Сережа Погосян показал своему армянскому папе наши скетчи, папа посмеялся, похвалил. Сережа говорит: «А давай я тебе покажу, как эта артистка еще играет». И показал Галу. Армянский папа сказал:

– Слушай, как из нее хорошо русскую-то сделали.

Придумать, как сыграть женщину-президента, была мука. Внешность мы придумали, а внутри какая она, ее суть – ну никак не получалось. Выходила либо какая-то курица, либо просто власть, совершенно не женственная. А она должна быть женщиной, матерью, женой.

И тут я вспоминаю историю. Приятель моего мужа когда-то снял советский детский фильм, и ему дали за это орден Дружбы народов. По поводу ордена был банкет. И там он увидел даму, у которой орден Ленина на груди лежал горизонтально. Он понял, что должен ее соблазнить. Весь вечер ухаживал за ней, и ему удалось затащить ее к себе в постель. Когда он попытался «зайти с тылу», она отреагировала строгим голосом: «Това-рищ! Това-рищ!»

Вспомнив эту историю, я поняла, что нашла зерно роли. Потому что нас, русских женщин, вот так, с тылу, нельзя! Нельзя!