Интервью

Анна Ардова: перед обедом мы снимаем силиконовые губы

Силиконовые

Когда мы с Эвелиной Блёданс первый раз прочли сценарий, обе повернулись к режиссеру Ольге Ланд и в один голос сказали:

– Слушай, они ж тупые! Как это играть?!

Стали думать. Наши девушки эволюционировали. Сначала нам предложили соревноваться друг с другом. В одном из первых скетчей Крис и Энджи ссорятся, споря, у кого больше грудь. Мы с Эвой сразу сказали: нельзя, чтобы они ругались, друг другу завидовали или друг другу не верили. Самое главное, что у них должно быть – это верная дружба, любовь между ними и любовь к Сержу. Потому что если у них не будет этих прекрасных человеческих качеств, незачем их вообще будет наблюдать – они будут совсем неинтересные.

У нас была эволюция и этих штучек, которые грудью назвать невозможно. Сначала это был третий номер, потом четвертый, сейчас уже десятый. Поскольку это силикон, он дико тяжелый. Под конец рабочего дня мы с Эвелиной ходим от предмета к предмету, опираясь на них своими штучками. Спина устает страшно!

На обед мы снимаем наши силиконовые губы – есть и пить в них невозможно, если только через трубочку. Смеяться тоже нельзя. А Эвелина потрясающая комедийная актриса, а я – жутко смешливый человек, хохочу постоянно.

Наш грим: губы, штучки, утяжки на талии и животе, каблуки, наклеенные ресницы, голубые линзы и наращенные волосы, чтобы наши персонажи выглядели совсем искусственно. И еще первые съемочные дни мне наклеивали ногти. И те самые жесты руками – чтобы не отлетали ногти, а они отлетали каждую секунду. Мало того, я даже не могла сходить в туалет сама, потому что я не могла колготки снять – ногти отлетали. Со мной ходил костюмер. Я взмолилась: давайте что-нибудь придумаем! Я понимаю, что у других персонажей не может быть длинных ногтей, но давайте я отращу средней длины, мы будем их как-то красить, но так просто невозможно!

Выражение «Иу!» придумал сценарист, и ему за это даже дали премию.

Ну и конечно, Зина, которую потрясающе играет Таня Орлова, вносит свою прелесть. Больно она веником бьет, кстати, по-настоящему.

Дети

– Моему сыну Антону 14 лет, он очень веселый человек. Видимо, гены. Я как-то после премьеры прихожу домой. Стараюсь зайти тихо, чтобы никого не разбудить. А время, наверное, уже 3 часа ночи. Но роняю цветы, туфли... В общем, хорошо зашла, громко. Выходит Антон:

– Женщина, ты разбудила меня.

– Сыночек, прости меня, прости, сейчас я цветочки поставлю…

– Ну ладно, иди в мои объятия.

А еще была смешная история! У меня есть помощница по хозяйству – Танечка. Когда я сутками пропадаю на съемках, мне надо, чтобы кто-то следил за хозяйством, за Антоном. Это делает моя Танечка. Однажды она уехала к маме, а у меня как раз не было съемок и спектаклей, и я убиралась дома сама. Включила пылесос, пою песенку. Вдруг пылесос выключается, меня берет за плечи сын, разворачивает к себе: «Кто ты такая и куда ты дела мою мать?»

Я смотрю на нынешних детей и думаю: боже, они такие свободные! Мы такими не были. Мы этого добивались! Старались, над собой работали, чтобы стать такими, а они уже свободные.

Самое гениальное слово, которому я научила своих детей – Соню, ей 18 лет, и Антона: «Бесишь!» Был случай. Все время детей надо куда-то отправлять, подгонять. Или на английский, или гулять с собакой, или еще куда-нибудь. Это звучит так: «Антон, иди!» И вот выходной день, Антону никуда не надо. Он выходит из своей комнаты, протирает глаза, а я на автомате говорю:

– Антон, иди!

– Мам, вот тут ты правда бесишь!

Но в этом столько любви, мне кажется! А самое страшное, что я говорю своим детям: «Ну, лучше-то с мамой, дружить, это известно. Если мама сейчас не будет дружить, тебе будет трудно».

«Я не хочу быть лучше кого-то»

– Я никогда ни с кем не соревнуюсь. Работаю себе в своем театре Маяковского, который я люблю и где ко мне хорошо относятся. Когда в программе «Три аккорда» на «Первом канале» я поняла, что это конкурс, что меня будут оценивать, я испугалась! Я не умею соревноваться. Так получалось, что я все время занимала свою нишу – в театре, на телевидении. Я никому нечего не доказывала, ни с кем не соревновалась, я просто тихо делала свое дело. Я не хочу быть лучше кого-то. Когда меня ставят в ситуацию, что мне надо с кем-то соревноваться, мне очень нехорошо. Надо уметь не обращать на это внимание. Я не умею.

«Я не отвечаю за свою великую семью»

– Почему я пять раз поступала в театральный? Я думаю, у меня такой путь был. Ничего ж не бывает с человеком просто так. За эти пять лет я стала другим человеком. А во-вторых, я поняла, что я не отвечаю за свою великую семью. В зажиме я была на самом деле. В зажиме! Я приходила, передавали привет бабушке-дедушке, я думала: «Ну все, сейчас будут проверять, талант отдыхает или не отдыхает». И я зажималась и ничего не могла. А родители не могли мне помочь, потому что я сама это должна была преодолеть. Это же мой путь. Это правильно. И на самом деле это хорошо, что так было. Я себя так гноблю, если у меня что-то не получается! В училище мне все время казалось, что я какая-то бездарная, занимаю чужое место. Представляете, что бы со мной было, если бы я еще и по блату поступила? Я бы себя совсем съела. Слава богу, что я всего добилась сама, что у меня был путь этих пяти лет.

Поэтому мои дети тоже сами. Соня поступала к Табакову в колледж. Мы попытались с ней заниматься, но у меня не получилось совершенно. Я не могу с ребенком заниматься. Я нашла ей педагога, она занималась и поступала сама. Я даже не ходила с ней в колледж. Она сама попросила: «Мам, я боюсь, что тебя кто-то увидит, люди поймут, что это ты, а я хочу поступать сама, потому что если я поступлю благодаря твоей помощи, я потом себе этого не прощу». Поэтому что мы можем что? Мы только тылы. Мы можем найти педагогов и существовать в виде группы поддержки.

О сестре

Говорят, что с родственниками нельзя работать, а я работаю с сестрой, она мой директор. И мне это очень помогает. Настенька такая чудесная! Она очень красивая, нежная, умеет договариваться. А потом знаете, как приятно своей родной сестре отдавать проценты, а не чужому человеку?! А с ней еще мамочка моя живет, так что все правильно.