Эшли Олсен в журнале Marie Claire

Она – удивительное создание: в 22 года Эшли управляет своими миллионами и играет роль fashion-дизайнера с уверенностью истинной бизнес-леди! Marie Claire встретился с ней и до сих пор считает, что это был контакт с инопланетянином.

Эшли Олсен всегда представлялась нам звездным ребенком, который прячется за неожиданными нарядами. Она может надеть на себя восемь одежек там, где хватило бы и одной.

Но когда мы встретились в ее светлом офисе (где вдоль стен горели свечи, а в глубине стояла статуя Будды), Эшли была воплощением элегантности: легкий белый галстук под кожаным пиджаком шоколадного цвета (с выглядывающим из-под него черным бюстгальтером), черная мини-юбка стретч, подчеркивающая худые бедра, и лакированный черный ремень Azzedine Alaїa. На ногах – невероятно высокие шпильки Louboutin. На руке – винтажная сумка Fendi такого размера, что девушка сама могла бы запросто в ней поместиться.

На безымянном пальце у нее серебряное кольцо с бриллиантом, на указательном – обручальное кольцо Фреда Лингтона из фильма «Мария Антуанетта» – это подарок от Мэри-Кейт на день рождения.

«Следующая сумочка будет Birkin, из крокодиловой кожи, и она будет надолго. Крокодиловая – моя люби-имая!» – говорит Эшли, растягивая последнее слово.

Девочка забирается в крутящееся кресло за большим столом и возобновляет online-совещание со своей командой в Нью-Йорке, которая сейчас занимается продвижением линии одежды сестер Олсен The Row и молодежной линии Elizabeth and James, названной в честь их брата и сестры. Образцы из коллекции The Row отправили топ-модели Лорен Хаттон. Говорят, она даже спит в этой одежде – настолько ей нравится.

«Да, она мне об этом говорила, – Эшли оттягивает светлые мелированные пряди, внимательно изучая кончики. – Она с самого начала была первой в моем списке тех, кого бы я хотела увидеть в одежде The Row».

В 22 года Эшли – целеустремленный руководитель, который очень непросто поддается на уговоры, особенно если дело касается работы на публику: она отклоняет предложение о еще одной фотосессии и в ее тихом тоненьком голосе слышатся стальные нотки.

Затем она едет в другой офис, где ее коллега уже приготовила образцы материи.

«Вот это здорово», – мечтательно произносит Эшли, пробегая пальцами по дымчатому отрезу кроличьего меха. Потом кладет кусок овечьей шкуры на колени и тянет, проверяя на прочность: «Я думаю, это будет прекрасно смотреться на воротнике жакета».

Дальше она зарывается лицом в кусочек темной замши с замысловатой бахромой на внешней стороне. «Это будет самый классный жакет, – восторженно говорит она. – Мэри-Кейт просто с ума сойдет, когда его увидит».

Рассматривая дизайн бирки, которая будет нашита на все вещи The Row, Эшли заявляет, что ее размер должен быть уменьшен на тридцать процентов.

Около часа дня Эшли едет на фабрику, где производятся образцы одежды The Row. Она сама забирается на водительское сиденье своего Mercedes G55 AMG, зажигает сигарету и уверенно давит на газ.

«Я люблю водить, но иногда слишком долго смотрю в зеркало заднего вида, если знаю, что за мной едут...» – жалуется Эшли на преследования папарацци.

На фабрике Эшли теребит, подворачивает, дергает и измеряет несколько вещей. Потом принимается нашептывать закройщицам инструкции: «Увеличьте плечи на три четверти» или «Это должно быть более облегающим, чтобы, когда наклоняешься, через разрез ничего не было видно». Никаких звездных чудачеств – она просто с любовью делает свою работу.

Эшли рассказала, что на некоторые модели The Row и Elizabeth and James их с Мэри-Кейт вдохновили необычные вещи, найденные на барахолках Парижа – сестры, ставшие олицетворением чего-то нового, на самом деле поклонницы старой школы.

Судя по тому, как проводит свой рабочий день Эшли, ее взгляды на моду очень обширны и искренни. Она из тех, кто может за несколько секунд превратить столовую салфетку в модный аксессуар. Ее черное мини? На самом деле это боди Wolford, натянутое вниз, – она показала мне остальную часть, спрятанную на поясе под рубашкой.

Эшли призналась, что не умеет обращаться с компьютером и гордится этим. Она слушает Боба Дилана и Вана Моррисона. Кредитные карты она носит в винтажном портсигаре. В общем, у нее все под контролем.

С девятимесячного возраста сестры Олсен много работали, находясь под опекой юриста Роберта Торна, который запускал с ними их империю Dualstar – тогда всем казалось, что Эшли и Мэри-Кейт повторят судьбу других старлеток с «потерянным детством», но этого не случилось.

...Когда девушкам исполнилось по восемнадцать, они сами, без участия Торна, стали контролировать Dualstar. Впервые в жизни они сами стали отвечать за себя, открывать в себе новые таланты, о которых никто не подозревал. Все получилось – сегодня область влияния сестер Олсен просто безгранична!

Эшли слушает Боба Дилана, кредитки носит в винтажном портсигаре. У нее все под контролем.

Теперь девушки стараются жить каждая по отдельности, но как и у всех близнецов, у них особые отношения друг с другом: «Нашу связь нельзя описать, – говорит Эшли. – Я знаю, когда ей плохо или когда она переживает. Знаю, когда она счастлива – не важно, вместе мы или нет, – я просто знаю. Мы несем ответственность друг за друга. Мы не одинаковые – мы просто уравновешиваем друг друга».

Надо отдать должное правдивости ее слов: в паре Олсен Мэри-Кейт – это, скорее, креативная часть, в то время как Эшли ее разумная бизнес-сторона.

Эшли добилась потрясающих результатов: она делает работу, в которой отлично разбирается, чтобы показать миру себя настоящую, готовую сбросить удобную мантию принцессы-подростка для чего-то лучшего.

«Я живу обычной жизнью – у меня есть друзья, я всегда ходила в школу. Единственная разница в том, что я работаю с девяти месяцев, но для меня это норма», – рассказывает Эшли. – Я всегда боролась с пристальным вниманием к своей персоне. Лет в шестнадцать я неделями могла не выходить из дома. В университете тоже поначалу пришлось туго. За окном дежурили фотографы. Сейчас я научилась справляться – например, у меня новый бойфренд, и мне по-настоящему хорошо оттого, что никто не знает его имени...».