Балерины, которые прославились, уйдя из Большого

В этом году самый, пожалуй, известный в России театр отмечает 240 лет со дня основания. Уланова, Плисецкая, Максимова – имена балерин, танцевавших на его сцене, известны на весь мир. Однако история и современность живут рядом: «Антенна» поговорила со звездами, которые стали известными не только любителям балета.

Анастасия Волочкова, артистка Большого театра с 1998 по 2003 год:

— Предложение поработать в Большом мне поступило от Владимира Викторовича Васильева, на тот момент художественного руководителя балетной труппы и директора театра. Первым педагогом стала легендарная Екатерина Максимова. Она, конечно, была строга в работе, но вместе с тем безмерно добра в жизни. Поддерживала меня по-человечески. Я даже сидела на ее месте в гримерной, где помимо меня находились еще десять девушек из кордебалета. Когда спросила у Екатерины Сергеевны, почему она не гримировалась в отдельном помещении или с другими звездами театра, Максимова ответила, что с таким количеством интриг, зависти и злости со стороны солистов ей было гораздо проще с артистами кордебалета. Так же получилось и со мной. Со временем даже стала крестной мамой дочки одной из девочек, с которой мы делили гримерку много лет назад. Мне повезло с педагогами. Наверное, я – одна из немногих балерин мира, которым довелось поработать с таким количеством мэтров: Майя Плисецкая, Наталья Бессмертнова, Юрий Григорович, Михаил Лавровский, Надежда Павлова, Марина Кондратьева, Нина Семизорова. Плеяда великих людей, которые передали мне свои знания и мастерство. Благодарна судьбе, что свела меня с ними…

Когда начала работать в Большом, меня удивляло, что артисты ходят по помещению в халатах и тапочках. Будто они в бане находятся, а не в театре. Мне, как стороннику новшеств, хотелось привнести в быт что-то более современное, спортивное. Поэтому на репетиции надевала яркие флисовые куртки, шортики, кроссовки. Хотелось выглядеть более парадно, аккуратно. Со временем мой стиль переняли коллеги.

Еще смутила некая жесткость, которая была в отношениях между артистами. В Большом меня приняли холодно, если не сказать хуже. В Мариинском театре, откуда я пришла, зависть тоже была, но она выражалась интеллигентнее. Там если о тебе и говорили плохо, то делали это за глаза, чтобы ты не узнал об этом. В Большом могли крикнуть какую-нибудь гадость в спину прямо перед выходом на сцену, чтобы ты еще больше понервничал. Были и более неприятные случаи. Тетушки, которые сидели возле наших гримерок и следили за порядком (охранников тогда не было), несколько раз предупреждали меня, чтобы, выходя, я запирала дверь в комнату. Поначалу не понимала, зачем. Вскоре поняла. Несколько раз кто-то из коллег перед выступлением подрезал ленточки на пуантах, чтобы те порвались во время спектакля. Пожалуй, самый ранивший меня момент произошел во время «Лебединого озера», где я солировала. Специально для этого спектакля лучшие петербургские мастера пошили для меня шикарный костюм Черного Лебедя, украшенный перьями, стразами, камнями. Когда после первого акта, где я исполняла роль Белого Лебедя, пришла переодеться, то увидела, что на моем костюме нет ни одного украшения. Их просто срезали, оставив лишь тряпичный остов. Я попыталась обратиться к костюмерам, чтобы мне дали костюм другой балерины. Но ни одна из солисток Большого не пошла мне навстречу. В итоге я надела эту «лысую» пачку без стразов и корону, которую украсила подарком Майи Плисецкой – красивым пером. Так и вышла на сцену и одним только танцем доказала, что не костюм делает балерину, а наоборот.

Последнее посещение Большого театра в качестве зрителя:

— 5 сентября 2003 года пришла на «Лебединое озеро», в котором должна была танцевать (мое имя даже значилось на афише). Из-за незаконного увольнения директор Анатолий Иксанов тогда заявил, что меня не было в театре 2,5 месяца, что неправда, меня заменили другой артисткой. Но все зрители на том спектакле аплодировали не балерине на сцене, а мне, сидящей в зале.