«Бритый, ведет себя вызывающе…» Главный писатель России побывал в Магнитогорске

«Обитель» больше меня»

«Четыре года назад режиссер Саша Велединский предложил мне съездить на Соловецкие острова. Две недели там пробыли, вернулись, я все думал, о чем бы написать. Да, этот монастырь стоит больше полутора тысяч лет. Там началась колоссальная история русского духовного развития, история раскола, там задушили митрополита Филиппа, Степан Разин туда ходил, даже советские лагеря там были.

Два с половиной года я читал все подряд, пропитался насквозь, у меня все закипело в голове, начало оживать. Я не люблю этот пафос, когда писатель говорит, что он просто чей-то проводник. Как правило, такие писатели пишут дрянь либо у них провод сломался. Но вдруг я на себе ощутил, что что-то такое правда есть.

Я решил писать про 20-е годы, про лагеря. Это было ужасно, но в иной форме, нежели отлаженная машина ГУЛАГа Солженицына, больше похоже на трудовые лагеря и попытку переплавки нового типа человека. Там создавались новые субкультуры, появляться блатная феня, которая дала начало тюремным иерархиям.

В романе «Обитель» примерно 140 персонажей, 50 центральных, и из них большая часть реальные люди, которых я обнаружил в дневниках, переписках, отчетах. Персонажи так ожили, что периодически какой-нибудь даже говорил: «Захар, я же был, я же был ведь! Давай я еще вот в этой главе появлюсь».

Есть там герой Федор Эйхманс, удивительная фигура, прошел путь от крестьянина до начальника ГУЛАГа, один из начальников Штирлица, злой гений контрразведки. Его расстреляли. Я им занимался, занимался, и мне захотелось, чтобы в конце была встреча с его дочерью Эльвирой. Я знал, что она есть, но найти не смог. И я придумал себе эту встречу, написал, как осматриваюсь в комнате, какая у нее библиотека, как она заваривает чай, как разговаривает. После выхода романа, через полгода, мне приходит неожиданное письмо из США – от Эльвиры Федоровны. Она пишет: «Захар, мы с вами никогда не встречались, откуда вы знаете все про мою библиотеку, как я завариваю чай, что говорю про отца?» Просила выдать общих знакомых, которые мне все рассказали. А их нет, я ведь это придумал. Сам не понимаю, как «Обитель» написалась, эта вещь больше меня».