Как Гвен Стефани стала модной иконой

Гвен Стефани давно считают иконой стиля. Ей действительно нравится создавать моду. Причем моду на саму себя. О неуемных амбициях, комплексе Мадонны и планах покорить мир на пару со своим новорожденным сыном платиновая звезда рассказала Джозефу Хуперу. Фотограф: Gilles Bensimon.

История не нова: белокурая американка итальянского происхождения, звезда поп-сцены и материалистка до мозга костей выходит замуж за англичанина (режиссера или музыканта) и перебирается на туманный Альбион. Отношения супругов далеко не всегда безоблачны, но вскоре появляется младенец и заставляет знаменитых родителей по-новому взглянуть друг на друга и на мир в целом. «Может, вы и правы, я действительно в чем-то повторила историю Мадонны», — признается Гвен Стефани, устраиваясь поудобнее на кожаном диване в одном из номеров лондонского отеля «Ландмарк», где расположилась ее многочисленная свита. Слащавым голосом семилетнего ребенка певица продолжает: «Кстати, когда я только приехала в Лондон, Мадонна пригласила нас с мужем к себе на ужин и вообще была ужасно мила!»

Конечно, в своем стремлении европеизироваться Мадонна даст Гвен сто очков вперед: она обросла роскошной недвижимостью, новыми связями, деловыми партнерами и даже постаралась избавиться от американского акцента.

Стефани в этом отношении — полная противоположность: она в жизни не откажется от своего ужасного калифорнийского выговора, игнорирующего половину гласных. Да и вообще она так до сих пор по-настоящему и не переехала в Англию: последние десять лет они с мужем, британским музыкантом Гэвином Россдейлом, разрываются между особняком в Лос-Анджелесе и домом в фешенебельном лондонском районе Примроуз-Хилл. Однако сейчас штаб-квартира Гвен перенесена в отель «Ландмарк», а лондонский дом на девять дней перешел в распоряжение родителей певицы, приехавших повидать дочь и внучка Кингстона. Россдейл, видимо, решил избежать идиллических семейных вечеров в компании тещи и тестя и отправился за океан записывать новый альбом.

У Гвен большая семья: ее мама Пэтти Флинн всегда хотела иметь много детей, поэтому, убедив мужа, что всем будет лучше, если работать будет только он, забросила карьеру бухгалтера и родила четырех малышей — двух мальчиков и двух девочек. В 1987 году старший из братьев Стефани, Эрик, организовал группу No Doubt, а поскольку итальянские гены настойчиво подсказывали ему, что любое дело нужно превращать в семейное предприятие, он сделал все возможное, чтобы протащить в команду свою сестренку Гвен. Правда, поначалу ей пришлось довольствоваться подпевками, но, после того как вокалист Джон Спенс покончил жизнь самоубийством, девушке представился шанс выйти на первый план. Почти сразу молодая певица стала встречаться с басистом группы Тони Кэналом, и, хотя их восьмилетний роман так и не закончился браком, эти отношения весьма благотворно отразились на судьбе No Doubt. Вернее, так — благотворно отразился конец этих отношений, который стал поводом к созданию суперхита Don’t Speak, превратившего никому не известную калифорнийскую группу во всеобщих любимцев.

Слава обрушилась на музыкантов в тот самый момент, когда мало кто из них уже верил в возможность настоящего прорыва. Самым большим потрясением это неожиданное признание стало для Эрика Стефани, который незадолго до триумфа покинул группу: когда в 1995 году альбом Tragic Kingdom штурмовал чарты, бывший лидер команды, переквалифицировавшийся в художника-мультипликатора, работал над знаменитыми «Симпсонами».

C тех пор много воды утекло, и теперь уже Гвен Стефани занимается сольной карьерой. Значит ли это, что с No Doubt покончено? «Надеюсь, что нет. Мне бы очень хотелось вернуться в мою музыкальную семью, и сейчас я пытаюсь написать для них песню», — заверяет певица. Однако для девочек-подростков, из которых преимущественно состоит армия поклонников ее сольных работ, группа No Doubt, столь почитаемая юношами, явно пустой звук. С другой стороны, второй альбом Стефани The Sweet Escape продается пока не слишком хорошо, так что «возвращение к корням» может оказаться неплохим запасным вариантом. Но как бы там ни было, в данный момент Гвен занимают совсем другие проблемы: певица недовольна только что закончившейся фотосессией. «Я хотела начать с образа железной леди, но свет на площадке был как в дешевом супермаркете, и пришлось все переиграть», — жалуется она.

Переодевшись в темно-зеленый спортивный костюм с логотипом ее авторской линии одежды L.A.M.B., «железная леди» делится наболевшим: «Почему-то все говорят мне, что я миниатюрнее, чем они думали, и вообще в жизни выгляжу лучше, чем на экране. Довольно сомнительный комплимент».Но что поделать, Гвен действительно изменилась. Из очаровательной пухленькой поклонницы ска времен расцвета No Doubt она превратилась в 37-летнюю красотку с угловатыми чертами и подтянутой точеной фигуркой. Волосы — отдельная тема: по ним можно с легкостью судить о душевном состоянии Стефани. Например, в 2000 году, когда певица на время рассталась с Россдейлом, ее шевелюра приобрела вызывающий розовый оттенок (в таком виде она не преминула сняться на обложку альбома Return of Saturn). Но сейчас Гвен предпочитает образ платиновой блондинки в духе знаменитой актрисы 30-х годов Джин Харлоу, роль которой ей довелось сыграть в картине Мартина Скорсезе «Авиатор». Работа над этим фильмом, похоже, несколько поумерила ее пылкие кинематографические амбиции. Теперь Стефани и слышать ничего не хочет о большом экране: «Ну разве что мне снова позвонит Скорсезе...»